Алиенора Аквитанская полностью

За год до того, 11 марта 1198 г., умерла еще одна дочь королевы – Мария Шампанская. Таким образом, за два года Алиенора потеряла троих самых любимых своих детей. Алиса де Блуа умерла немногим раньше, и Алиенора только что сделала внучке, которая также носила имя Алиса и была монахиней в Фонтевро, подарок в память о матери. Так, из десяти детей, которых она носила под сердцем, у Алиеноры остался лишь ненадежный сын, которого продолжали называть Иоанном Безземельным, и где-то там, в далекой Кастилии, замужняя дочь, носившая ее имя.

Мы могли бы представить себе Алиенору сломленной, подавленной событиями этого столь трагического и столь беспокойного для нее 1199 г.; ничто ее не миновало – ни личные страдания, ни тревоги из-за внезапно омрачившегося сверх всех возможных опасений политического горизонта.

И тем не менее, если проследить по документам за передвижениями королевы, то в середине следующей зимы мы снова увидим ее в поездке: она пересекает Пиренеи в восемьдесят или без малого восемьдесят лет, она отправляется к последней из своих дочерей, второй Алиеноре, ставшей женой короля Кастилии.

В самом деле, через несколько месяцев после смерти Иоанны, которая покоилась теперь под сводами Фонтевро, у Алиеноры появился план, и этот план она теперь явно намеревалась осуществить. У Иоанна Безземельного состоялась встреча с Филиппом-Августом; последний отказался от продолжения военных действий в Нормандии и сам предложил мир. Один из анжуйских вассалов, на которых он рассчитывал, Гильом де Рош, перешел на сторону Плантагенетов, тогда как граф Фландрский угрожал французским владениям в Артуа; а главное, у короля Филиппа были серьезные разногласия с папством – на все требования вернуть к себе жену, Изамбур Датскую, он до сих пор отвечал отказом и даже вступил в брак с дочерью одного из князей Империи, Агнессой Меранской. 13 января 1200 г. на французское королевство был наложен интердикт. Не находя в себе достаточно сил для того, чтобы продолжать борьбу, Филипп-Август поспешил помириться с противником.

И Алиенора тотчас тронулась в путь с внушительной свитой: ее сопровождали архиепископ Бордо, Эли де Мальмор, а также Меркадье, наемник, который был последним боевым товарищем ее сына Ричарда. Дело в том, что мирный договор между Францией и Англией предусматривал женитьбу Людовика, наследника французского престола, на одной из дочерей Алиеноры Кастильской; впервые о подобной возможности упоминали еще во время последних переговоров между Ричардом и Филиппом. Довольно долгое время никто, казалось, не спешил осуществить эти планы. На этот раз Алиенора тронулась в путь в самый момент переговоров и совершила это путешествие с поразительной быстротой, поскольку уже в конце января была в Кастилии, несмотря на то, что в пути ее задержал один из Лузиньянов, Гуго Черный, который воспользовался обстоятельствами и позволил ей двигаться дальше через его провинцию лишь после того, как она пожаловала ему графство Марш.

Чем объяснялась такая поспешность? Конечно, вполне логично предположить, что, когда у восьмидесятилетнего человека появляется какое-то намерение, благоразумие подсказывает ему, что лучше осуществить это намерение как можно быстрее. И все же не может не поразить личная заинтересованность, с какой Алиенора взялась за воплощение замысла, который раньше вроде бы совершенно не привлекал ее внимания. Когда Ричард предложил выдать одну из своих племянниц замуж за французского короля, она нисколько этим не озаботилась. Но стоило то же намерение высказать Иоанну, и она тотчас сама тронулась в путь, решив привезти одну из своих внучек; в то время матримониальные планы чаще всего осуществлялись под эгидой какого-нибудь прелата, и Эли де Мальмор, преданный сторонник Плантагенетов, как нельзя лучше подходил для выполнения этой миссии.