Алиса. Рабство в Сети полностью

Следующую неделю жизнь Алисы и Наташи на новом месте протекала размеренно, совсем неинтересно, однако с учетом того, от чего удалось отказаться, девушки были очень довольны создавшейся ситуацией.

Обслуживать остальных оказалось не так унизительно, как думала Алиса. Каждый день нужно было только делать чай да прибираться на этажах и в комнатах. Причем инициатива чайной церемонии, как окрестила эту обязанность Наташа, пошла от самой Алисы. Ведь вся «отработка долга» сводилась только к уборке, чувствовать себя уборщицей в восемнадцать лет не больно-то хотелось, даже учитывая создавшееся положение. Поэтому девушка решила хоть как-то разбавить общение с веником, шваброй и пылесосом.

Сперва это нравилось другим. Особенно вошли во вкус младшие — Юля со Светой. Им вообще было по душе все, чем предложили заниматься, и девчонки проявили в деле виртуального секса отнюдь не подростковую активность. Юленька, заступив на свою смену, или, как назвала этот процесс Тамара, вахту, стонала из-за двери громко, со вкусом, повторяла по-английски «yesss» , будто все звуки и впрямь мог услышать клиент на той стороне, по достоинству оценив старания нимфетки. Самое интересное, что и Юля и Света прекрасно знали: так называемый клиент их не слышит, только видит. Оказывается, сделала вывод Алиса, младшие стараются исключительно для себя, получая непостижимое для ее ума удовольствие от самого процесса.

С таким же азартом обе требовали, чтобы «штрафницы» обслуживали именно их. Другие обитательницы особняка, включая Тамару, поначалу тоже не возражали против сделанного по первому зову чайку. Но вскоре надоело, — кажется, девушки тоже нашли способ релаксировать от незатейливого процесса кипячения воды в электрочайнике и макания в кипяток разнообразных пакетиков. Вскоре появилась мода экспериментировать: смешивать пакетик зеленого с черным или пробовать на совместимость комбинации из различных травяных смесей. Так что Алисе с Наташей осталось мыть чашки после регулярных чаепитий, драить тарелки и, конечно же, убирать помещения.

Младшие же, в полной мере осознав, что благодаря легкому бунту у них появилась самая настоящая прислуга, решили воспользоваться случаем по полной программе. Алисе и Наташе ничего не стоило дать соплюхам укорот. Но сдерживало лишь понимание: своим нынешним положением и, как следствие, отношением к ним младших обе девушки обязаны только себе. Это их выбор, значит, их крест. И нести его придется столько, на сколько хватит сил. А их должно хватить до Нового года: уже через несколько дней после того, как они начали работать, пани Сана известила моделей о том, что домой все вернутся к Рождеству, потом приедет следующая группа.

Тамара, относившаяся к своей соседке по комнате спокойно, несмотря на демарш, объясняла: как видно, в этом бизнесе все делается точно так же, как в натуральной , по ее выражению, проституции. Секс-услуги в стране нелегальны и незаконны. Поэтому очень редко случается, чтобы бордель долго находился на одном месте. Девочкам снимают квартиру из нескольких комнат на полгода или на год, больше — очень редко, только в том случае, если у бизнеса крепкая милицейская крыша, разъясняла Тома. Поработав на одном месте, они в нужное время переезжают на другое. Замечают эту перебазировку лишь постоянные клиенты, которых у заурядных девчонок, дешевых, не из эскорта, обычно не слишком много. Телефонные номера же сохраняются. Их меняют в самых пиковых случаях, когда хозяева не поделили что-то с покровителями. Тогда начинается, по словам той же Тамары, общая эвакуация. «Как с “Титаника”», — добавила она при этом.

По ее убеждению, здесь работает та же схема. Вилла снята на определенное время, после которого студия просто переезжает в другой дом. Серверы тоже могут меняться, но чаще — нет, если находятся в другой стране. Судя по всему, так и было: той страной, по убеждению Томы, являлась соседняя Германия. Модели же, рассуждала она, вообще могут сменяться чаще: уж кто-кто, а любители секса в режиме онлайн получают такой выбор девочек, что, как она полагала, практически никогда или же очень редко набиваются кому-то в постоянные клиенты. Во всяком случае, за первую неделю работы, получая от пользователей только короткие письменные сообщения в чате, опытная Тамара с большой долей уверенности утверждала: дважды один и тот же человек к ней не обращался.

Общаясь с ней, Алиса убедилась: Тамара какое-то время занималась проституцией. Сама соседка по комнате об этом ни разу не распространялась прямо. Вряд ли это та тема, которую ей хотелось обсуждать. Хотя Алисе временами казалось: спроси она Тому, вызови на откровенный разговор — и ответ получит. Дело в том, что Алиса сама сторонилась подобных разговоров, пытаясь держаться подальше от параллелей, проводимых между модельными агентствами и порнобизнесом. Пример Тамары, ее отношение ко всему, что с ними происходило, подтверждал: грань эта тонка, стереть ее очень просто, а сотрется — никто не заметит.

Она ведь не могла забыть: Тома — единственная, если не считать младших, никогда не работавшая моделью, хотя была красивой девушкой с правильными формами. Раз она пошла на тот кастинг, значит, наверняка знала, точнее, ощутила неподвластным Алисе чутьем, что на самом деле никаким модельным бизнесом тут даже не пахнет. Впрочем, другие девушки приняли происходящее не менее легко.

Короче говоря, труд уборщиц намечался для Алисы с Наташей еще на два долгих месяца, с маленьким хвостиком. О том, чего ждать после возвращения, девушкам думать не хотелось. Их уже, выражаясь языком криминальных хроник, поставили на счетчик, деньги придется где-то брать, жаловаться не побежишь, и Алиса с тоской оценивала собственные перспективы: работы нет, учиться некогда, единственный способ скорее закрыть долги для девушки ее возраста с ее внешностью… Нет, она гнала от себя подобные мысли, думая: тоже мне, королева красоты, мисс школа, мисс нищета, только таких не хватает на панели…

Паузы заполняли, общаясь с пани Геленой, у которой старались учиться польскому. Даже пытались почерпнуть знания немецкого, которым полячка владела в совершенстве. Вторым источником был телевизор: здесь, в Щецине, кроме местных, польских, хорошо принимались немецкие каналы. Нельзя сказать, что язык за неделю дался, но к концу седьмого дня своего пребывания на вилле и Алиса и Наташа стали замечать за собой, что уже понимают больше, даже могут связно сказать несколько простых функциональных фраз и понять ответ. Казалось, жизнь налаживалась, младшие тоже немного успокоились, перестав капризно требовать чаю в свою комнату, а Наташа как-то предложила выход, который Алиса, прикинув все «за» и «против», не сочла таким уж невозможным.

— Останемся тут, — сказала она. — Неважно, что там говорит твоя Томка. Съедут они отсюда, здесь будут — плевать. Ты себе прикинь, им же персонал нужен. Вряд ли откажутся, если мы захотим и дальше на них уборщицами ишачить. Долг пускай списывают, думаю — выгодно. Нам тоже хорошо — не нужно дома шустрить, напрягаться. Они ведь с нас не слезут: пани Сана со своим Эриком не мама Валя, здесь калибр круче.

— Психологи и так устраиваются, — согласилась Алиса, затем сразу спросила: — Если возьмут и на шею сядут? Заявят: мы им по жизни должны. Не прокручивала такой ход?

— Есть риск, — кивнула Наташа. — Только если не попробовать поговорить, дома по возвращении рисков станет больше. Нет, конечно, все надо оговаривать, долг не может быть бесконечным, в вечную кабалу я не собираюсь. Но в любом случае я дело предлагаю, скажи? — Скажу.

Как автор идеи, Наташа даже согласилась лично переговорить с пани Саной завтра, выбрав для этого подходящее время. Алиса пообещала быть рядом, очень надеясь на успех. Правда, мелькнула мысль: «Дома ведь мама сама, с Колькой, мальчишка — школьник, совсем отобьется от рук, предоставленный сам себе, других вариантов у матери не оставалось». Если Алиса завязнет надолго, да еще вернется однажды без копейки, станет совсем худо. «Зато без дурацких долгов», — тут же ответила она себе. Худо-то худо, только все сложится намного хуже, если счета, выставленные пани Саной, придется оплачивать самой. Ладно, пусть без денег… Скажет — не получилось заработать, проела или еще что-то там. Заграница, другая страна, другие цены, иной уровень. Первый раз, что ли, без денег сидеть. Надежд особых питать не стоит.

Успокоив себя таким образом, найдя подходящее, как ей показалось, оправдание и договорившись с собственной совестью, Алиса с нетерпением ожидала завтрашнего дня. Нужно настроить себя на то, что он прояснит многое, внесет определенность.

В ожиданиях она не ошиблась. Следующий день дал ей не просто многое — он окончательно прояснил все. Расписал и определил до самой последней запятой, каким для всех, включая Алису с Наташей, станет обозримое будущее. И от этого легче ничуть не стало…