— Хочу поздравить вас, девочки. С работой освоились, многим даже нравится, как я поняла. Если вообще не всем. Надеюсь, теперь вы наконец уразумели: вам здесь предлагают всего-навсего игру, пусть не совсем безобидную. Только за это «не совсем» вам и положены неплохие, как по меркам города Луцка, деньги. Поверьте, у вас будет с чем сравнить.
— Так пока нечего сравнивать, — заметила Тома под общий смешок.
— Права, Томочка, очень даже права. Как раз сегодня вам положены деньги за неделю.
— Ух ты! — не сдержалась Юля.
— И я о том же, — согласилась пани Сана. — Мы сначала думали открыть на каждую банковскую карту, чтобы денежки заходили безналом — так удобнее. Потом посоветовались вот с Эриком, решили так: никакого пластика. Пока, во всяком случае. Вас ведь надо стимулировать, вы должны понимать, за что работаете, — так появится больше старательности.
— И это правильно! — снова вставила Юля.
— Хорошая ты девочка, Юлечка, старших только перебиваешь, не надо, — улыбка на лице пани Саны появилась ненадолго, тут же исчезла. — Согласна, что поступаю правильно, не надо благодарить, хотя мне приятно. А вот вам, увы, не очень.
— Что такое? — вырвалось у Тамары, остальные тоже почувствовали недоброе.
— Ничего такого, Томочка. Мало приятного, когда целую неделю трудишься за «спасибо».
Даже Алисе, которой, как оговаривали, никаких гонораров не полагалось, внезапно стало не по себе. Вряд ли это шутка. За короткое время она успела узнать пани Сану достаточно, чтобы заподозрить подвох. Ой, какие там подозрения… Наоборот, ловушку следовало подозревать изначально, уж больно сговорчивой оказалась их леди-босс. Теперь же Алиса чувствовала: сейчас начинается то, ради чего им с Наташей позволили не участвовать в так называемых съемках. Девушка не знала, догадалась ли обо всем Наташа. Старалась не смотреть на товарку по несчастью. Зато ее соседка по комнате отреагировала именно так, как тонко рассчитала дипломированный психолог.
— Почему?..
— По кочану, Томочка, — отрезала Оксана Мороз. — Или, как любит говаривать один мой харьковский партнер, потому что гладиолусы. Может, тебя другой ответ устроит? Милые мои труженицы, я готова повторять это на разный манер. Суть не изменится: на этой неделе денег вы не получите. Если дальше будет продолжаться в том же духе, не заработаете ничего и через неделю.
«Мне сейчас лучше помолчать», — подумала Алиса. — Это несправедливо! — между тем выкрикнула она.
— Да ты что! — брови женщины наигранно взлетели вверх, и девушка совершенно не к месту отметила про себя: «Будь у пани Саны лорнет, как у дам-гувернанток в фильмах про старинную жизнь, та сейчас взглянула бы через него». — А не работать и кушать — справедливо? Ваши подруги стараются, меняются дневными и ночными сменами, трудятся не покладая рук, повышают свой уровень. Вы же хорошо устроились: тряпка, веник, пылесос. Это что, тот труд, который достойно оплачивается? Нажать на кнопку, включить чайник, вскипятить воду, искупать пакетик в кипятке, вынести мусор — за это что, где-то платят так же, как за минуту в онлайне с девочкой?
— Любой труд почетен, — Алиса все-таки пыталась сопротивляться, упрямо, хоть и безуспешно взывая к справедливости и здравому смыслу их церберши.
— Ты права, детка, — легко согласилась пани Сана. — Очень даже права. Нет позорной работы, порицаемо безделье. Бывает неблагодарный труд, бессмысленный, бесполезный. Лишенный всякого смысла. Не нацеленный на конечный результат. Слышала выражение: мартышкин труд? Вот, про это самое. Есть еще сизифов труд, когда достигаешь результата, исходя потом и кровью, изнывая от голода, жажды и жары, но в результате в этом также отсутствует смысл, что превращает старания в каторгу. Никакого созидания. Короткая лекция о пользе работы, всех касается, между прочим. Считайте это тренингом, входит в стоимость вашего вояжа. Дальше послушаете или так понятно?
«Господи, да ясно все давно, хватит», — мысленно взмолилась Алиса.
— Не совсем, — промолвила она тихо. — Не до конца. Почему остальные наказаны?
— Пока никто не наказан, — поучительным тоном ответила пани Сана. — Я принципиальный противник наказания в формате, скажем так, физического воздействия. Слишком сложно? Ладно, скажу проще. В темную кладовку с крысами, которая непременно расположена под лестницей, вас запирать никто не собирается. Тем более бить. Сечь розгами, пороть кожаными ремнями, что там еще способна вообразить буйная и больная фантазия. Это просто глупо, насилие, как говорится, не наш метод. Я психолог, не математик, не экономист. Но кое-какие элементарные вещи сейчас постараюсь тебе лично, Алисочка, растолковать, остальные пускай слушают. Хотите послушать или на этом собрание закончим, не интересно?
— Хотим, — звонко отчеканила Тамара, по умолчанию выражая общее мнение.
— Ладно, слушайте. Всё вот это, — пани Сана обвела рукой помещение, — представляет собой некий бизнесплан. И это — не весь бизнес, только малая часть. Но целое, как известно, состоит из частей. Стоит маленькой части перестать полноценно функционировать, как под угрозой окажется целое. Раковые клетки — крохотные, на первых порах серьезной угрозы для организма они не представляют. Однако затем постепенно начинаются метастазы, если больные клетки не удалить либо же радикально не вмешаться другим способом, большая сильная организация начнет сбоить. Чтобы в конечном итоге выйти из строя. Примерно такой диагноз я поставила нашему маленькому, но на то время, как мне казалось, здоровому организму неделю назад. Пока нет вопросов?
— Умно очень, — серьезно ответила Тамара. — Правильно, по полочкам.
— Прекрасно. Хватит умничать — это я себе сейчас говорю, — ухмыльнулась пани Сана. — Сейчас попроще будет. Вы все, девочки, каждая из вас, также включены в бизнес-план, о котором я уже упомянула. И вас рассматривают не как уборщиц. Даже в богатых благополучных странах технический персонал, обслуга не получают столько, сколько может заработать плохонькая модель. А ни одну из вас, девочки, я плохонькой моделью не считаю, ведь для чего-то же проводился кастинг, я беседовала с каждой, в конце концов слушала рекомендации вашей Валентины Павловны. Она опытный человек, более опытный, чем я, особенно когда речь идет о возможностях каждой модели. Потому ее мнение для меня очень важно и ценно. Итак, мы с вами приходим к пониманию того, что каждая из вас — ценный кадр… От слова «цена»: всякая имеет свою цену, и она достаточно высока, чтобы позволить некоторым саботажницам работать уборщицами просто так, потому что им это взбрело в голову. Хотите еще конкретнее? Пожалуйста! Если две модели, вписанные в бизнес-план именно как модели, из этого плана выбиваются, они лишают обещанного заработка не только себя. Их демарш влияет на общий расчет. Компенсировать потери, таким образом, мы можем не за их счет, а тоже за общий.
— Нечестно так, — Алиса, несмотря ни на что, упорно продолжала бороться или имитировать борьбу, заранее обреченную на поражение, разве что не так стыдно будет перед собой, не сдалась без боя. Кстати, девушка так и не поняла, в чем будет выражено это самое поражение: силой ее на тот диван перед веб-камерой пока никто, похоже, загонять не собирался. Она была уверена: обещание пани Саны относительно этого было искренним, нарушать его она не станет.
— Значит, нечестно, — кивнула та. — Ну вы-то у нас с Наташенькой девушки честные, это уже все давно знают. Вот и заплатите за свою честность.
— Мы и платим.
— Мало, — развела руками пани Сана. — Не годится. Расходы на ваше содержание не покрываются за счет упорного труда ваших подруг. Вот господин Эрик с помощью простейшего калькулятора покажет, что потерял за неделю большие деньги. Все из-за того, что две модели, способные не только заработать сами, но и принести прибыль, отказались делать то, на что раньше соглашались.
Терпение Алисы лопнуло.
— Мы не соглашались раздвигать ноги перед какими-то извращенцами и совать себе пальцы в промежности! — сорвалась она на крик.
— Вы не знаете, кто находится по ту сторону, кто смотрит на вас, — прозвучал спокойный ответ. — Там может оказаться мужчина, перенесший глубокую психологическую травму. И такой виртуальный контакт с девушкой для него — решение проблемы. Он стравит пар, отсидится дома, не выйдет ночью на улицу и никого не убьет. Не сорвется среди белого дня на молодой беременной женщине, невольно напомнившей ему кого-то. Он разрядился сегодня, завтра, послезавтра — никто не пострадает физически. Ты понимаешь меня? Это один аспект. Есть и другой: вы согласились раздеваться перед камерой и принимать разные позы. Разве не то же самое, только немножечко в другом формате, мы вам здесь предлагаем? Модель — это модель, она должна работать в любых условиях, если, конечно, профессионалка либо стремится стать таковой. Никакого обмана. Просто небольшое изменение, Алисочка. Кто знает, возможно, через неделю ваше безделие как-то компенсируется и другие все же начнут выходить в «плюс», зарабатывая свои гонорары. Может, нет. Пока так. Еще вопросы будут?
Их накопилось много — сейчас, за то время, пока пани Сана просвещала девчонок. Однако Алиса решила больше не спрашивать ни о чем. После услышанного сама готова была дать ответ на любой, даже незаданный, только предугаданный. Потому закусила нижнюю губу, молча покачала головой. Краем глаза увидела бледное лицо Наташи с печатью неприкрытого испуга. А на Тамару старалась не смотреть, отвернулась, даже отступила чуть в сторону. Остальные тоже молчали, и тишина ничего хорошего не предвещала.
— Вот и ладно, — голос пани Саны снова стал добрым и «уютным», она прекрасно умела им управлять, это Алиса заметила еще при первой их встрече в люксе луцкой гостиницы. — Значит, я вас оставляю, девочки. Не забывайте, у кого-то сегодня работа. Надеюсь, вы договоритесь и не поссоритесь.
Когда она вышла, звенящую тишину по-прежнему ничего не нарушало. Хотя в доме была пани Гелена, а в студиях традиционно проверяли аппаратуру компьютерщики, они либо знали о «воспитательном часе», либо тоже что-то поняли, решив ничем не напоминать о своем присутствии. Сама вилла казалась Алисе необитаемым островом, куда бурная пенная штормовая волна выбросила десятерых пассажирок тонущего лайнера. И теперь, когда потерпевшие крушение окончательно разобрались, что вокруг — открытое море, они вдали от караванных путей, а в джунглях — хищные звери, пришла пора договориться о неких правилах.
Алиса читала не очень много. Но как раз одна такая книжка о потерпевших крушение ей однажды попалась. Названия девушка вспомнить не могла, она вообще плохо запоминала заголовки. Сюжет же по непонятной причине отложился в памяти достаточно крепко, чтобы натолкнуть на аналогию.
Как и ожидалось, игру в молчанку прервала Тамара, взяв на себя инициативу и не встретив при этом возражений со стороны остальных.
—
— Я не говорила так! — тут же возразила Алиса.
— Тут и говорить ничего не надо! Мы все видим! И отношение твое видим, и как ты сама себя здесь решила поставить. Вся из себя такая правильная… Изображая отвращение, Тома открыла рот, сунула туда два пальца, имитируя рвотный рефлекс.
— Ничего подобного! — Алиса выставила перед собой руку, защищаясь. — Никакая я не… эта самая! Была бы правильная — не поехала бы сюда!
Она тут же пожалела о своих словах.
— Значит, мы должны жалеть? — теперь Тамара громко шипела. — О чем? О том, что приехали сюда, что дома приходится давать за деньги вонючему быдлу, которому наплевать, кто ты и как тебя зовут? Что другой возможности хоть как-то заработать в родном городе нет? Или о том, что мы такие плохие и грязные, а вы обе — такие чистые и хорошие? Роковую ошибку совершили, теперь жалеете и раскаиваетесь? В монашки записались?
— Ты не так все поняла…
— Я правильно все понимаю! — выкрикнула Тамара и подошла к Алисе вплотную. — Кое в каких делах — так уж точно получше да побольше твоего! Всех вас побольше! — она посмотрела на молчавших девушек, потом снова повернулась к соседке по комнате. — И не собираюсь терять бабло из-за каких-то двух сильно правильных метелок, целок-невидимок!
Ее слюна брызгала Алисе в лицо мелким дождем.
— Не плюй, — попросила та, сама не зная зачем — просто нужно было что-то говорить, а слов не находилось.
— Заткнись! — заорала Тамара, и теперь ее наверняка слышали все в доме. Никто не вмешивался — это также можно считать реакцией обитателей.
— Не кричи, — голос Алисы звучал слабо, неубедительно, да и не собиралась девушка никого ни в чем убеждать. Окончательно поняла: проиграла, только вот мириться с этим не хотелось, что-то внутри, невидимый, слабый червячок сопротивления, заставлял ее вести себя именно так, а не иначе. Вероятно, она надеялась если не сохранить, то продемонстрировать остатки достоинства.
— Не буду! — снова проорала Тамара. — Ладно, не буду на тебя кричать! Связки еще рвать голосовые на всякую целку! Я тебя, метла, молча уделаю, ты поняла меня?
Уже позже, когда все закончилось и Тома отошла, Алиса осознала: та не решалась наброситься на нее сразу, подогревая себя, накручивая, разогревая, словно боец, который набирается куража. Но это должно было во что-то вылиться, дольше тянуть уже нельзя. Тамара сама от себя ожидала теперь не только криков — и… она ударила.
Била в живот, кулаком, согнув в локте правую руку. Наверняка подобный опыт у нее уже имелся. Алиса до того дня никогда ни с кем не дралась, однако что-то подсказало ей: Тома знает, куда и как наносить удар. Боль была резкой и острой, при этом несильной. Так, словно она случайно задела угол стола, не острый, а закругленный, как принято в современных офисах. Вскрикнув не так от боли, как от неожиданности, Алиса согнулась, стараясь при этом сохранить равновесие. Тамара же, отступив на шаг назад, удержала ее, схватив за лицо растопыренной пятерней. Пальцы цепко и крепко сжали кожу.
— У-у-у! — загудела Тома, с силой надавила на Алисино лицо, толкнула ее к стене, не давая упасть. Опершись о стену спиной, Алиса распрямилась, попыталась сопротивляться, даже выставила руку вперед. Тамара легко пресекла сопротивление, орудуя свободной левой. Правая же по-прежнему удерживала бунтарку за лицо, сильно прижимая голову к стене, словно пытаясь вдавить в нее черепную коробку.
— Девочки, не надо! — крикнула Наташа, решившись наконец вмешаться. Но Люда перехватила ее за локоть, остановила, не пуская. А Тома, не обернувшись на призыв, бросила:
— Стой спокойно, коза! До тебя тоже очередь дойдет!
Пальцы на лице Алисы разжались. Рука скользнула вниз, по подбородку, ухватилась за шею, сильно сдавила. Дышать стало тяжело, Алиса тут же захрипела, пытаясь поймать воздух открытым ртом, вновь замахала руками. Впрочем, слабая попытка сопротивления была подавлена уже в зародыше. Сейчас девушка просто показывала, что ей больно и неприятно.
— Жаль, морду тебе разбить нельзя, — процедила Тамара, глядя прямо в глаза жертве. — И хорошо, метелка, что ты со мной рядом. Никуда не денешься. Плохо поняла — лучше объясню, доходчивей. Хватит?
Алиса изобразила некое подобие кивка.
— Работать будем, сука?
Снова кивок.
— Точно?
Кивок.
— Смотри у меня, — Тамара ослабила хватку, отпустила Алисино горло. Девушка закашлялась — и тут же цепкая рука сгребла ее волосы.
Рывок был сильным. Жертва не вскрикнула — взвизгнула, а Тома, показав ей выдранный клок волос, изловчилась и сунула его в приоткрытый Алисин рот. Стало мерзко, унизительно, противно, создалось впечатление, что весь рот забит волосами, не иначе. Они были в глотке, на губах, на языке. Девушка быстро принялась их выплевывать, лихорадочно помогая себе пальцами. Тамара же наконец отступила, скрестила руки на груди и глядела на это зрелище, словно художник — на только что законченное полотно.
— Пойди рот прополощи, — посоветовала почти участливо и добавила: — Фу! Противно на тебя смотреть. Приведи себя в порядок. Делом займись, хватит. Есть кому убираться. Сечешь?
Алиса молча кивнула.
— Молодец. Я первое время буду наблюдать за тобой. Хочу сама увидеть, что и как ты поняла. Как урок до тебя дошел. Уговор?
Алиса взглянула на нее исподлобья.
— Чего глазюками сверкаешь? Сама виновата, подруга. Не надо ставить себя выше других. Всех касается, девки. — Тома снова повернулась к остальным. — Наталья, тебя отдельно. Будем уговаривать или обойдемся?
— Я ничего, — быстро проговорила Наташа. — Я вообще за компанию. Подумала… — Чего тут думать?
— Сама не знаю. Просто подумала… Короче, простите, девочки. Виновата.
— Вот так, — Тамара осталась довольна. — И все, хватит, приводите себя в порядок. Нам всем надо красиво выглядеть, там уже дрочилы в чатах маются.
— А чай? — задала неожиданный вопрос Юля.
— Чаю хочешь?! — искренне удивилась Тома.
— Кто его делать будет, чай…
— Ты дурная совсем, — для убедительности Тома покрутила пальцем у виска. — Прислугой к тебе тут никто не нанимался, чтоб знала. То, что было, — так, легкое недоразумение. К тому же по ходу мы его вот с девками совсем уладили. Не морочьте мне прическу, малые. Слуг здесь нет, особенно — для вас.
— Чем это мы такие особенные? — обиженно протянула Света.
— Подрастешь — поймешь! — отрезала Тамара. — Хватит, представление окончено. Цирк уехал, клоуны разбежались.
Девушки поторопились разойтись. На Алису, замершую у стены с опущенной головой, никто старался не смотреть. Даже Наташа. Точнее,
Нужно было действительно привести себя в порядок.
Это был последний раз, когда Алиса плакала.
