— Ну, где ты пропадаешь?! — выпалила она. — Тусишь напоследок? Это просто феерически крутая дичь! — провозгласила она затем, сверкая глазищами. — Я максимально бомбезно оторвалась! Ты и представить себе не можешь, что я видела и вытворяла! Заходи, я тебе расскажу! — и она втащила оторопевшую от облегчения Алису внутрь. — Около квартиры, которую ты сняла, потрясающая кибитка эксгибициониста! — тараторила Майя, пока Алиса разувалась, чувствуя, что ноги подгибаются, а сердце готово выпрыгнуть из груди наружу. — Там голый мужик-иностранец разделывает на виду у всех огромный кусок жареного мяса, которое ещё и крутится на вертеле, чтобы его можно было со всех сторон рассматривать, а ещё там есть контейнеры с овощами, и ломтиками картошки, которую он — только подумай! — в целый чан кипящего масла опускает! И ещё у него прям набор всяких соусов, а некоторые даже могут взять те, кто смотрит представление, и добавить потом дополнительно! Потому что он это всё делает для незнакомых людей и продаёт! Даже имён не спрашивает у клиентов! Но это ещё не всё! Те, кто смотрят эксгибициониста, они прямо там и едят эту штуку, которая называется «шаурма»! Даже слово такое… волнующее, правда? Всё, как я написала, Алиса, представляешь! Но это цветочки! Курьеры, которые приносят пищу домой, ни от кого не шифруются! Больше того, они надевают форму, яркую и выделяющуюся, чтобы их было лучше видно! А у некоторых на приметных сумках-холодильниках прямо так и написано матом: «еда»!!! Везде, буквально-таки на каждом углу есть заведения публичного пищепринятия, кафе и рестораны называются! И там сидят дети! Даже совсем маленькие!!! И это вот прямо слишком, честно. Я своими глазами видела, как детям продавали в магазинах наркотики! Или как родители сами им давали их прямо посреди улицы или в общественных местах! И это сильно на них повлияло, я видела малышей, у которых начиналась ломка и они истерили, требовали купить им срочно ещё конфет. Это ужас, что такое. Ту извращенскую картошку, которую в кипящем масле готовят, её тоже дают детям. Я видела… — Майя понизила голос. — Толстых детей. И не подростков, которые мечтают о сцене, а маленьких. Ох, чего я только не видела!
Алиса начала успокаиваться, и невольно рассматривала Майю с интересом: та довольно ощутимо поправилась за эти два месяца. У хозяйки нынешней Алисиной жизни округлилось лицо и выдались вперёд щёки, на боках и бёдрах тоже наметился жирок.
— Когда вот так всё везде на виду, очень сложно сдерживаться, — продолжала она. — Я, мне кажется, за всю свою жизнь столько не принимала пищи, как за эти месяцы. Приобретаю задатки поп-дивы, — хмыкнула она, и шлёпнула себя по бокам. — Ты, дурочка, вообще не тем занимаешься! Ты учишься готовить, а в вашем мире достаточно просто есть! Увидишь, что я придумала, обалдеешь! Ты же капец как мало зарабатывала, на те деньги, что ты мне отвела, и в заведения общественного пищепринятия особо не находишься, только к уличным эксгибиционистам, или если самой готовить. Но сама я и тут наготовилась! Короче, пришлось выкручиваться креативно. А ещё, — прибавила она, не дав Алисе времени вставить вопрос, — твой отец — такой сладострастник!
Алиса вздрогнула и резко похолодела от макушки до кончиков пальцев на ногах.
— Ты… где ты видела папу?! — сипло выдавила она, чувствуя, что покрывается испаренной.
— Он приезжал, твоя сестра меня нашла и дала ему адрес, и он… ох, — Майя сделала страшные глаза.
— Что ты… делала с моим отцом?! — ахнула Алиса, хватаясь за голову. В мыслях нарисовалась такая дичь, что она сначала покраснела, а потом прямо-таки позеленела от ужаса.
— Он сам начал! — вскинула руки в защитном жесте Майя. — Сам принёс!
— Что принёс? — прошептала Алиса, отпрянув верхней частью корпуса.
— Торт! — страшным голосом объявила, словно приговор, Майя. — В прозрачной сверху коробочке. Он его так и нёс, за верёвочку. Но я тут ни при чём!
— Господи, ну ты меня и перепугала… — выдохнула Алиса. — Я уже решила, что ты с ним…
Майя виновато кивнула.
— Я ела, прости. Но там же это нормально? Блин, Алиска! Он и без меня отлично справлялся! Он весит, кажется, килограммов сто семьдесят! У него такой живот, просто глаза на лоб лезут! На самом деле, это всё, конечно, круто, но я бы у вас жить так всегда не смогла. Во-первых, такое насилие над детьми, от которого волосы дыбом становятся. Повсеместное! Во-вторых…
Она замялась.
