– Придётся, значит, петь мне самой, – вздохнула Красная Королева и начала:
Ну, теперь ты знаешь слова… – И она опустила голову на другое плечо Алисы. – Спой эту песенку ещё раз, нам обеим, мне тоже что-то захотелось спать.
Через минуту обе Королевы уже спали и громко храпели.
«Что же делать-то теперь? – подумала Алиса, оказавшись в затруднительном положении. – Не думаю, чтобы кому-нибудь приходилось присматривать сразу за двумя королевами. Во всяком случае, в истории Англии такое впервые, потому что в Англии никогда не было больше одной королевы за один раз».
– Ну и тяжёлые же вы! – теряя терпение, воскликнула девочка. – Да просыпайтесь же! – Но ответом ей было только лёгкое посапывание.
Причём храпели Королевы очень мелодично, и вскоре можно было различить некий мотив, а затем и слова. Алиса услышала песенку. Она так внимательно вслушивалась в неё, что даже не заметила, как две тяжёлые круглые головы исчезли с её коленей…
Она оказалась перед сводчатой дверью, над которой красовалась выведенная крупными буквами надпись:
«КОРОЛЕВА АЛИСА».
По обе стороны двери имелось по звонку. Над одним была прибита табличка «Для гостей», а над другим – «Для прислуги».
«Вот кончится песенка, – подумала Алиса, – и позвоню… Но в какой звонок? Я не гость и не служанка. А третьего звонка – «Для Королевы» – здесь нет».
Но тут дверь вдруг приоткрылась, и какое-то существо с длинным клювом высунуло в щель голову и промолвило:
– Нет никакого приёма до послеследующей недели.
И дверь тотчас же с шумом захлопнулась.
Алиса долго стучала и звонила, пытаясь попасть внутрь, пока к ней не приковыляла очень старая Лягушка, наблюдавшая за ней из-под ближайшего дерева. Вероятно, это был дворецкий, так как он был одет в ярко-жёлтый костюм, а обут в огромные башмаки.
– Ты что безобразничаешь? – глубоким хриплым шёпотом спросил дворецкий-лягушка у Алисы.
Девочка обернулась, вне себя от злости, и сердито выкрикнула:
– Где швейцар? Он что, не знает своих обязанностей? Если звонят в парадную дверь, полагается отвечать на звонок.
– О какой парадной двери ты толкуешь? – протянул дворецкий.
Алиса чуть не топнула ногой. Как можно мямлить и так спокойно относиться к подобным безобразиям?
– Об этой, конечно.
Дворецкий долго смотрел на дверь своими большими мутными глазами, потом подошёл поближе к двери и поскрёб по ней когтем, словно хотел убедиться, не отстаёт ли краска.
Наконец, повернувшись к Алисе, сказал:
– Отвечать на звонок? А о чём он спрашивал, звонок-то?
Дворецкий говорил таким хриплым голосом, что Алиса с трудом разбирала его слова, поэтому вынуждена была сказать:
– Я вас не понимаю!
– Так вроде я по-английски говорю, – проворчал дворецкий-лягушка. – Или ты оглохла? Я спрашиваю, о чём звонок спрашивал швейцара?
– Ни о чём! – воскликнула с досадой Алиса. – Говорю вам: я стучала в эту дверь кулаками полчаса, звонила, но мне не открывают.
– Кулаками? Нехорошо… очень нехорошо! – пробормотал дворецкий. – Она на это обижается, ты разве не понимаешь? – С этими словами он подошёл к двери и изо всех сил пнул её своим огромным сапогом.
– Пусти дверь. Ты пустишь её – и она тебя пустит. – И он заковылял к своему месту под деревом.
В ту же минуту дверь широко распахнулась, и Алиса услышала чей-то тоненький-тоненький голосок:
И десятки голосов подхватили припев:
Раздался смутный гул поздравлений, и Алиса подумала: «Трижды тридцать раз – это девяносто. Неужели кто-нибудь считает?»
На минуту воцарилось молчание, и потом тоненький голос затянул второй куплет:
И опять вступил хор:
