Меня трясло, я чувствовал, как по моей коже стекают капельки пота. В голове пульсировала боль. Я не хотел принимать то, во что так яростно отказывался верить.
Я огляделся по сторонам.
— Эй, страж Алистер, отпускай, — резко оказывается передо мной лицо, а я моргаю и перестаю видеть перед собой комнату, где умер мой отец.
Я медленно начинаю оглядываться по сторонам и вижу довольного Джиллиана, облизывающегося, как кот, нажравшийся свежей деревенской сметаны. Он улыбается и смотрит на меня с таким видом, что я готов ему врезать. И это отрезвляет меня.
Медленно я начинаю отпускать нити магии, что не требуют ни слов, ни точных вычислений. Это не магия, а скорее просто сила, которая течёт в моих жилах и создаёт нечто, настолько мощное, что можно сказать, почти неосязаемое.
Я чувствую эту силу в своих венах, в каждой клетке своего тела, и она так сильна, что я ощущаю её даже сквозь свою кожу.
И она хочет вырваться. Но я сдерживаюсь и медленно начинаю впитывать силу. Я отпускаю нити, и они постепенно начинают таять. У меня нет слов, чтобы выразить то, что я чувствую, когда перестаю использовать магию.
Это похоже на то, как будто я был привязан к мачте, а теперь её убрали.
Как только сила впиталась в меня обратно, я прикинул, что из моей жизни отнялось, примерно, два или три месяца. Не такая страшная цена за то, что можно будет узнать то, что не видно стражам. Убийцы понимают других убийц лучше, чем хранители порядка, а уж эти, были лучшими из лучших.
— Так что вы узнали? — хрипло выдыхаю я, а Аммон улыбается удовлетворённо. Кажется, он был доволен тем, как быстро я пришёл в себя после приступа. Давно их не было, а теперь ему стали свидетелями два убийцы, что не добавляло радужного настроения.
— О, слушай меня, великий лейтенант, — радостно восклицает Джиллиан и начинает мерзко хихикать.
— Слушаю, — всё ещё хрипло выдыхаю я, останавливая всё своё внимание на толстяке.
Джиллиан провернулся вокруг своей оси, а после, слишком резво подлетел ко мне, вытягивая свои кисти в мою сторону. Кожа на его запястьях начала лопаться, а потом вздуваться. Призрачная кровь, что ещё секунду назад стала вытекать из ран, начала пузыриться, оставляя после себя ожоги.
На его руках появились маленькие пузырьки, после разрыва которых брызги из их содержимого разлетались в разные стороны. Я в это время стоял и смотрел на все это с округлившимися глазами. Впервые я видел такое проявление у призраков. Хотя, что я по сути своей, знал о них? Ничего, кроме того, что они любят подглядывать за новыми убийцами и их жертвами.
— Что ты сделал? — спросил я, смотря на Джиллиана, кожа которого продолжала медленно тлеть на моих глазах.
— Я лишь показал тебе, что я могу, — ответил он с улыбкой. — Призраки не так просты, как ты думаешь.
— Джиллиан? — спросил я, когда понял, что он делает. А он в ответ на мои слова лишь ухмыльнулся и продолжил своё представление. В конце концов на его запястьях оказались знакомые мне ожоги, как от верёвки. — Что это?
— А это, малыш Алистер, наглядное доказательство одиночества девушки, — хмыкает рядом Аммон, а я недоуменно хмурюсь, но тут же спрашиваю.
— Она причиняла себе увечья, которые скрылись за ожогами?
— Верно! — выкрикивает Джиллиан, а потом трясёт руками и следы пропадают с его запястий. — Она была жутко одинока. Эта малышка являлась раем для таких, как я.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, уже предполагая ответ, но мне было интересно услышать это от убийцы, про которого раньше можно было лишь прочитать.
«Кажется, я окончательно повредился рассудком. Интересно… Как это может быть интересно, Алистер?» — спрашиваю я себя, а Джиллиан удовлетворённо смеётся, ведь я интересуюсь им и убийцами в целом.
— Она похожа на нас и не похожа одновременно, — загадочно говорит он, а я начинаю теряться в его словах. — Если бы она выжила, то стала бы такой же.
— Что?
— Так вот, она похожа на меня, — кивает Джиллиан на то место, где ещё недавно лежала проекция. — Она была одинока, а мы ищем себе подобных…
По моей спине побежали мурашки. Я всегда это знал, но не думал, что этот порочный круг возможно разорвать. Лишь только в том случае, если жертва останется мертва. Так больше не будет убийц, которых порождают убийцы.
— Ты считаешь, что она подвергалась насилию, как и ты, — стоило мне сказать это, как я понял, что несу. Взгляд Джиллиана стал зловещим, а сам он невесело продолжил, хоть и слышалось смешливое фырканье в его словах, но всё же это его задевало.
— А ты многое знаешь, лейтенант, — говорит протяжно он, а его губы расползаются в мерзкой улыбочке, напоминая мне жуткого клоуна из известного в старом мире фильма.
— Тише-тише, друг, — хлопает по плечу Аммон Джиллиана, разряжая атмосферу. — Им это сейчас преподают. Они разбирают нас на частички, а потом анализируют каждую часть нашей жизни. Мы для них, словно крысы.
