И снова я слышу это слово. Да уж. Они считают себя крысами, но и я являюсь сейчас таковым. Какая приятная компания. Три крысы, где двое, убийцы и один — «убийца-беглец». А ведь меня считают таким же убийцей, как этих двоих. И без разницы, что я «убил» одно существо, а их жертвы насчитывались десятками, если судить по записям стражей прошлого. Но я буквально чувствовал, что их было намного больше — сотни. Сотни жертв этих двух.
— И что говорят про меня? — резко поменял свой настрой Джиллиан, возвращаясь к беззаботному тону. Я поморщился и облизнул губы, пытаясь вспомнить всё, что знал про Джиллиана Ривейна.
Собирая мысленно всю его историю, я вздохнул и наконец сказал.
— Твой отец избивал жену и тебя в приступах. А мать позже отыгрывалась дополнительно на тебе. Ведь ты не был одарённым, и не мог поступить в Академию, как она того хотела. Да и твой внешний вид был для неё наказанием, — начинаю я говорить и вижу, как улыбка призрака становится всё страшнее и страшнее. — Она винила тебя во всех грехах, а сестра проявляла сострадание и одаривала тебя различными развлечениями развратного характера.
— О, моя сестрёнка действительно была таковой, — смеётся мерзко толстяк, а Аммон хмыкает, словно был знаком с ней лично. — И что дальше?
— Как нам рассказывали, позже одна из подруг твоей матери получила разрешение на то, чтобы связать тебя и изнасиловать, — говорю я сведения из учебника по серийным убийцам, не смотря на реакцию одного из этих убийц. — Это уничтожило личность Джиллиана Ривейна и подарило Трандинасу одного из самых жестоких маньяков нашего мира.
— Как интересно… — уходит в себя он, будто вспоминая своё детство, а я смотрю на Аммона, не сводящего с меня глаз. — Я жалею лишь о том, что родился человеком.
— В чём заключается разница? — спросил я, не понимая этого внезапного высказывания.
— В том, что я бы смог убить больше людей, — смеётся он громко, а я киваю, как будто понимаю его. Аммон рядом улыбается, смотря подозрительно на меня.
— Алистер, ты же человек. Должен знать, как слабы люди в сравнении с другими расами, — пожимает плечами Аммон, а я молча соглашаюсь с ним. В этом он был прав. Лишь изредка люди могли сравниться с представителями других рас. — Ты вот смог стать стражем, благодаря рождению в семье аристократов. А что делать нам? Джиллиан, ты ведь всё ещё завидуешь другим?
Джиллиан перестал смеяться и пристально взглянул на Аммона. Я видел зависть в его глазах. Даже в посмертии он не смог избавиться от этого чувства.
— И это говоришь мне ты? — поднимает бровь толстяк, расплываясь в улыбочке. — Ты ведь не человек.
— Даже если и так, — пожимает плечами Аммон, — во мне лишь половина крови другой расы, но и это не дало мне преимущества.
Я вижу, как они сдерживают свой гнев, и понимаю их. Я уже сталкивался с таким в Академии, где представители демонов, вампиров и даже эльфов показывали свой скверный нрав, считая свои расы высшей ступенью эволюции и ставя себя над людьми.
Особенно демоны. Они задирали всех людей, а чаще других — простолюдинов, попавших в учебное заведение благодаря способностям, а не связям, как большинство учеников. Лишь Никандр в то время смог подружиться со мной, показывая себя адекватным и лояльным к другим. Он общался и с простыми ребятами, да и не кичился своим статусом. И это мне нравилось в нём.
Но сейчас, мы были с ним по разные стороны баррикад. Я нахмурился и вернул разговор в нужную нам сторону. Не время сейчас рассуждать про неравенство рас в такой стране, как Трандинас. Всё же он считался нейтральной землёй, где все равны, хоть на деле, это оказалось и не так.
— Что с Карлой? — спросил я, возвращаясь к более важной теме, а призраки тут же обернулись на меня и замерли.
— Точно, девчушка, — протянул Аммон, а я хотел врезать ему по довольной роже, ведь он прекрасно помнил, судя по взгляду зелёных глаз, для чего мы здесь собрались.
— Всё просто, — улыбается Джиллиан, возвращая себе радостное настроение. Его эмоции настолько быстро менялись, что обычного человека это бы напугало. Но кажется, я уже привык к подобному, ожидая лишь того, что он мне скажет наконец. — Она добровольно пошла к своему убийце. Она была одинока, а я бы спокойно смог затащить к себе такую прекрасную жертву.
Я кивнул, понимая к чему он ведёт. Когда твоя семья издевалась над тобой долгое время, то ты ищешь любовь на стороне, лишь бы заполнить ту пустоту, что там образовалась.
Хотя я не подозревал о подобном. Мать Карлы вела себя слишком убито для той, кто издевался над собственным дитём. Или же там причиной был отец, а мать чувствовала свою вину, что подобное совершилось. Родители, чтоб их. На всё воля Богов, будь они прокляты и в этом мире.
— Ещё что? — сжимаю я губы в тонкую полоску, понимая, что иногда родители ведут себя так, что никогда и не поймёшь истину, о происходящем в семье ребёнка. А Карла была именно этим ребёнком.
