Алистер: Крысиные бега полностью

— Ты должен больше уважать символику этого числа, особенно, когда оно связано с тобой. А вот посмотри, что говорят карты таро о тебе, — она разложила карты передо мной на столе, и я принялся изучать их значения.

Но я не поверил ни единому её слову.

— Фигня, — говорю я, порождая новую порцию негодования.

— Да ты задолбал!

Она взмахивает стопкой карт, а из неё прямо перед моим носом падает карта с изображением света.

— Видишь? Даже карты говорят правду, — задирает она нос, а я лишь фыркаю на подобное, — Магия этой цифры необъяснима.

— Хорошо, дорогая, но тогда, пусть мне скажут карты, почему существует симпатична-а-ая, — тяну я, — семёрка, что влечёт меня больше. Особенно сейчас.

— О чём ты? — спросила она, но карты начала мешать ещё в начале моей просьбы. Резко из её рук вылетает карта, падая рядом с первой. — Боже… Дьявол.

— Теперь я верю твоим картам, — смотрю я на изображение дьявола. — Семь смертных грехов тоже несут симпатию? Тогда сейчас я симпатично испытываю уныние…

Я вынырнул резко из воспоминаний и внимательнее вгляделся в лица женщин. Эмоции. Действительно. Они все были разными.

Я увидел чванливую даму, которая чуть ли даже в посмертной маске не закатила бы глаза.

Лицо следующей было с открытым ртом, как будто она хотела что-то здесь и сейчас, а брови были подняты с широко раскрытыми глазами.

У третьей мышцы, которых уже и не было в помине, лба были сдвинуты, придавая выражению лица угрозу. Ноздри расширены, а губы плотно сжаты, придавая форме лица прямоугольную форму.

Четвертая улыбалась, но это была настолько натянутая улыбка, которую видно было ещё при входе. Существа чувствуют искренность, а тут ей и не пахло. Улыбка даже сейчас не касалась глаз. Губы были слишком напряжены, а уголки рта неестественно сильно растянуты.

Когда я перевёл взгляд на пятую, то в голове возникло совсем забытое слово, но так подходящее здесь. Ахегао. Кажется, я услышал его когда-то от любителя мулат-сериалов. Он ясно мне показал картинками, что это означает. Сдвинутые и поднятые края в центр брови, высунутый язык, и округлившиеся глаза. Похоть в чистом виде.

Но стоило мне обратить внимание на шестую маску, как я стрельнул глазами в Джиллиана, что почти успокоился и не верещал, как свинья. Да и женщина на шестой маске была похожа на свинью, как будто они с Джилом были родственниками.

Последняя… Внутренние уголки бровей сведены так же, как у шестой, но вот верхние веки слегка опущены вниз. Уголки губ женщины опущены вниз, как будто вот-вот начнут подрагивать. Это была настоящая печаль, даже морщины на лбу были сделаны так, что я поверил в уныние женщины.

Семь масок. Семь грехов. Семь эмоций.

Я отвернулся от стенного ряда с масками и понял, что время назад не вернуть. Но эти маски запомнятся мне на долгое время. Как бывало раньше, подобные метафоры мне приходилось расшифровывать для клиентов-жертв мистических суеверий, но на этот раз это был мой личный квест, и я думаю, я с ним справился. Число семь, грехов и эмоций, здесь все было предельно чётко.

И что было самым странным… В этом мире нет и упоминания семи смертных грехов. А значит, это был кто-то, кому я рассказал об этом. Хотя это и было невозможно. Ведь я никогда и не рассказывал о своей прошлой жизни.

Тогда остаётся другой вариант, что ублюдок, которого я ищу был либо попаданцем, либо таким же, как я.

— Блять, — выдохнул я, а Аммон, стоявший и внимательно наблюдавший за мной, встрепенулся.

— Новое слово? Что оно означает? — его интересовало только это, а я указал на маски рукой и спросил его.

— Что ты видишь? — я следил внимательно за его реакцией, но он лишь со скукой взглянул на женские лица. По нему было видно, что он уже пресытился ими, пока я ушёл в свои воспоминания.

— Искусно сделано. Они, как живые. Поработал мастер, — бесчувственно говорит он, но тут же резко разворачивается и смотрит на меня. — Так что за новое слово?

Я выплёвываю новое ругательство и вижу, как возбуждённо внимает каждому моему слову Аммон.