— Нет, нам нужно найти следующее место убийства и попытаться понять, какие мотивы у убийцы. То, что он ублюдок, убивающий направо и налево, мы поняли, да и огнище у него шикарно выходит. Фаер-шоу, чёрт возьми, — ответил я, продолжая идти по улице. Я внимательно осматривал окружающее пространство, чтобы ненароком не попасться стражам, которых стало ещё больше. Кажется, дело принимало скверный оборот. Но на сей раз я чувствовал себя чуть спокойнее. Герцог был на моей стороне.
— Что такое фаер-шоу? — спросил Аммон, задумчиво осматривая меня. Ну хоть не спросил, что такое чёрт. Видимо, его удовлетворил ответ на вопрос, что такое «блять»…
— Это когда искрит не по-детски, — говорю я устало. Всё же мне ещё было тяжело. Ожоги сходят болезненнее всего. Кожа буквально нарастает под действием эфира.
Да и в прошлом мире я больше всего ненавидел ожоги. Когда ты случайно задеваешь раскалённое железо, то потом неделю у тебя болит место соприкосновения, да и сам след сходит долгие месяцы. И это мне напоминало ситуацию со смертью Таиры. Сейчас моя душа дико болела, а уж след от её гибели ещё долгие годы будет отравлять мою жизнь. Но тут… боюсь, я не забуду этого до самой смерти. Лишь бы она не наступила в течении ближайшего времени.
Мы пошли дальше, проходя мимо таверн, борделей, где проигрывались громкие весёлые песни, которые напоминали мне об утраченной надежде на спокойную жизнь.
Весёлую жизнь… чувства. Мои эмоции притупились, а сам я шёл, лишь машинально перебирая своими ногами, да прячась в тёмных закоулках, когда проходил слишком близко к стражам.
Даже Аммон и Джиллиан замолчали, позволив мне утонуть в своих размышлениях. Слишком много всего навалилось на меня, и я перестал чувствовать что-то. Ну или так мне казалось. Ведь всепоглощающая боль никуда не делась. И если бы я говорил о физической, но нет. Я в данный момент думал о той душевной боли, что съедала меня изнутри.
Сейчас был вечер, который я мог бы провести со своей любимой после работы, но и это теперь было мне недоступно. А ведь она заботилась обо мне даже после смерти. Кто же знал, что герцог де Калисто был её дядей?
А ведь Таира никогда не говорила о семье, избегая этой темы, как и я. Мы были глубоко раненными существами. Она и я потеряли родителей в одно время и сошлись на этой почве в Академии, но я и не думал о том, что помимо умерших родственников у неё остался дядя…
Теперь я мог вспомнить все её реакции на слова о герцоге Северьяне. И это была досада. Досада была более сильной, чем гнев. А я ведь я думал, что она его ненавидела.
Гнев? Гнев… Гнев. Гнев.
Что-то мелькнуло в моём сознании, и я пытался ухватить эту мысль за хвост… Сейчас мы шли к месту убийства, замаскированного под ограбление, но мы выяснили ещё тогда, что это было лишь мишурой.
Я вспомнил первое дело про девочек. Второе — про проституток. А теперь мы шли на дело по ограблению.
Эмоции очистились, оставив лишь чистый лист, который позволил мне рассуждать рационально. Яснее некуда я сосредоточился на двух словах.
Эмоции и гнев…
Я вспомнил посмертные маски, висящие на стенах сгоревшего дома, который теперь не мог быть уликой, чтобы доказать мою непричастность. Да и второй дом тоже сгорел, не оставив после себя ничего.
Маски. Эмоции.
А что, если…?
— Боги, — выдохнул я и резко остановился, когда до меня дошло.
— Что такое? — встрепенулся Аммон, но я лишь зашипел, боясь упустить мысль, и он замолчал.
Семь грехов. Семь масок, которые отображали разные эмоции. Похоть, чревоугодие, жадность, уныние, гнев, зависть, гордыня.
Первые два убийства походили на Похоть и Уныние… А третье — на Жадность или Зависть.
А если они были связаны именно с этим? Боже… Что же ты задумал, ублюдок? Что за ритуал ты готовишь, раз взял за основу именно это?
Я выдыхаю, а потом резко открываю глаза, смотря перед собой. Я вижу какого-то призрака, что не сводит с меня глаз и моментально узнаю его. Он и был моей осечкой, которую я когда-то совершил.
— О, Та́рас! Ты наконец-то пришёл! — восклицает радостно Джиллиан.
Я отшатываюсь назад, видя перед собой его, а Джиллиан наоборот приближается к нему, радостно приветствуя его.
Тощий, очень высокий мужчина с бледной кожей и тёмными волосами смотрел на меня с узнаванием, игнорируя Джиллиана. Я же пришёл в себя и встретил его взгляд твёрдо.
— А ты вырос, отпрыск ли Артан, — говорит Тарас глубоким голосом, совсем неподходящим его внешности. Призрак-убийца смотрел на меня почти с отеческим умилением, я же был похож на рыбу-ежа. Ещё чуть-чуть и расправлю свои иголки, чтобы напасть на него.
— А ты… остался замороженной рыбёхой, — скалюсь я, а Аммон рядом хихикает.
— Что, уделал он тебя, вампирюга? — хохочет Аммон, совсем не обращая внимания на хмурого призрака-вампира. — Не ожидал такого?
— Аммон, — ледяным тоном говорит Тарас, а я бы на месте Аммона испугался бы такого, — ты хоть и презираешь другие расы, но в твоих жилах текла кровь нашей породы.
— Да мало ли, где меня нагуляла моя блудливая мать? Отец никогда не простил ей этого, — фыркает Аммон.
