Я собрал все свои бумаги, упорядочив их – вдруг захочет заглянуть, и притопал на шестёрку. Овчинников сидел в кабинете один. Взглянув на мой пухлый том, он сказал:
– Олег, мне сейчас приходится заниматься подготовкой восхождения на Эльбрус, я старший тренер. Боюсь, что не смогу уделить тебе достаточного внимания. Может быть, подыскать тебе кого-то у нас на кафедре?
Я понял – профессор решил увильнуть, но, как говорил заяц, уцепившийся лапами за уши лося, увязшего в болоте: «Из моих стальных лап никто не ускользал», – и ответил:
– Да мне какого-то детального сопровождения не нужно, скорее обще методические рекомендации.
Профессор явно почувствовал мою непреодолимую силу.
– Ну, хорошо, давайте попробуем. Я полистаю Ваш кирпич, а вы расскажете мне в общих чертах о своей работе.
Проглядев мои бумазеи под моё усыпляющее бормотание, Анатолий Георгиевич сказал:
– Материала у Вас уже изрядно, и по первому впечатлению всё вполне логично выстраивается, давай поступим так – напиши автореферат.
– Это невозможно. Я хотел еще сделать, – и я стал перечислять, что мне хотелось ещё сделать.
– А зачем Вы хотите сделать это в рамках этой работы?
Точного ответа я сам не знал, почему я хотел сделать то, о чём говорил. Грубо говоря, мне хотелось, чтобы из работы выпирал умище – если таковой окажется, то есть если смогу сделать то, что задумал, но как это сформулировать, я не представлял, и ответил:
– Ну, чтобы работа была масштабней.
Мне кажется, что он меня прекрасно понял, – сколько таких прошло через его руки?
– Разве за это нам дают все степени и звания?
– Да, но и в этих материалах у меня не все выводы до конца закончены.
– А вы представляете, как они ложатся в общую канву работы и как Вы будете использовать их по ходу работы?
– Конечно.
– Вот и прекрасно. Вы пишите так, как будто результаты эти у Вас уже есть, а эти места оставляйте незаполненными. Недели Вам хватит?
– Анатолий Георгиевич!
– Хорошо, через две недели у меня в то же время.
Собрав свои бумажонки, я поплёлся в секцию, возмущённый бредовой затеей, которую придумал этот чёртов старикан, совсем переставший ловить мышей со своими восхождениями.
Взял чей-то, не помню чей, наверное, Ильи Кременского, автореферат для образца и стал кропать свой. По ходу написания увлёкся, понял, что старик не так глуп, как я его честил, возвращаясь в секцию. На следующий день я понял: Овчинников – гений, а я баран. Если бы мне хватило ума посидеть, продумать, как будет выглядеть моя работа, четыре года назад, то два года назад я бы уже защитился. Реферат, точнее, его макет, был закончен на следующий день, о чём я бодрым голосом доложил Овчинникову:
– Анатолий Георгиевич, извините, что отрываю от дел. Я автореферат написал, только он у меня в рукописном виде, печатать?
– Всё в порядке, очень хорошо, что позвонили. Давайте сразу ко мне, а реферат тащите как есть – в рукописном виде.
Просмотрев мой автореферат, Овчина – так его звали между собой студенты, аспиранты, да и преподы – достал из стола какой-то журнал, сделал пометку и сказал:
– Я Вас поставил в план защиты на февраль 1982 года.
– Анатолий Георгиевич, я не успею.
– Успеете, подналяжете немного.
Я попытался отжать хотя бы полгода:
– Анатолий Георгиевич, да у меня окончание аспирантуры только в сентябре, может, на сентябрь?
Овчинников улыбнулся.
– Да зачем нам сентябрь? Всё будет отлично. Нас всё время ругают за то, что у нас аспиранты не укладываются в сроки. А Вы будете у нас примером – заочник-досрочник, будет чем похвастаться.
Взглянув на мою кислую физиономию, он добавил:
– Ладно, я Вас на конец февраля поставлю, но надо успеть.
Последние два слова он произнёс с нажимом, в голосе прозвучала сталь, я понял – надо успеть, попрощался и поплёлся в секцию – надо было нажимать – лось, похоже, только притворялся, что он увяз в болоте.
Позже я понял, почему Овчина поставил меня на февраль – в марте 1982 года он был уже в Непале, руководил подъёмом на Джомолунгму, но я благодарен ему, он был прав. Я и тогда это понимал, но всегда хочется комфорта – «Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах…»
Парни собрались на шабашку, решили ехать в Старицкое ПМК. Я позвонил, сказали, что Зрелов здоров и работает, Сашка Тележников предложил:
– Поехали в Старицу на переговоры со Зреловым.
– Я ж не еду, и зачем я вам? Сошлётесь на меня, скажете, что в Лыткино в позапрошлом году площадку для мастерской по ремонту тракторов с ним делали. Овчина велел в феврале на Совет выходить.
– Ну какая разница, скатаешь, вместе поговорим, он тебя всё же знает.
– Да ладно, Сань, вы вдвоём мёртвого уболтаете. Понятно, что времени немного займёт, но расслабляешься – ты себя вспомни в этой ситуации. Вы мне телеграмму пришлите.
Поржали, они укатили без меня, обо всём договорились.
