Отмечали в тот же день у нас дома. Мама уехала ночевать к Катьке, Миху мы отправили к тёще с тестем, стол накрыли в комнате, где спали Минька с бабкой. Людмила наготовила всяких вкусностей, купил у Солдатенков хорошей водки разных видов, всё было как учили.
Я сбежал из института пораньше, попросив Илью прихватить с собой ребят с Э факультета, все остальные дорогу ко мне знали. Приехав домой, сбрил к чёртовой матери бороду, которая ужасно мне надоела – ждал только какого-то повода, чтобы избавиться от неё, – повод появился.
Минут через двадцать после того, как я сбрил бородищу, прозвучал дверной звонок. Я открыл дверь, на пороге стоял Илья, который произнёс, растерянно взглянув на меня:
– Алик Рейн здесь живёт?
Потом он рассказывал, что, взглянув на меня, решил, что перед ним стоит мой брат, о котором я ему почему-то не рассказал.
Собралась почти вся наша группа ПСМ, ребята из секции, несколько человек с энергомашиностроительного факультета. Генка Павлушкин остался ночевать.
Утром пошли с Генкой попить пивка в шайбу рядом с магазином «Богатырь». Взяли пивка, креветочек, стояли, разговаривали. Вдруг из мирно гудящей толпы вынырнул и подскочил к нам озабоченный чем-то Славка Цыган из восемьдесят пятого дома.
– Алик, привет. Тут на нас одни козлы наехали, поддержите нас?
– Не вопрос, конечно, а кто наехал?
Славка опять втиснулся в толпу, а я вдруг слегка похолодел. Он был из компании 85 дома, с которой наша бригада, дислоцирующаяся в 89 доме, поддерживала дружеские отношения. Зимой мы вместе катались на джеках, иногда обращались друг к другу, когда предстояла серьёзная драка, но нам тогда было по тринадцать-пятнадцать лет. А сейчас мне тридцать три, я работаю на кафедре одного из ведущих вузов страны, вчера защитил кандидатскую диссертацию, и вот сейчас мне придётся рубиться в пивной с колдырями на стороне другой группы колдырей, с которыми я поддерживал приятельские отношения девятнадцать лет назад.
Слово «да» сказал не я, а тот пацан, который до сих пор, оказывается, живёт во мне и который готов был ввязаться в драку, не размышляя о последствиях и числе друзей и врагов. Но я сказал «да». Свалить по-тихому – западло. Остаться – тогда в случае драки возможно загреметь в милицию, схлопотать письмо в институт, а дальше, как повезёт. Могут сказать, что этот тип, шляющийся по пивным в рабочее время, недостоин носить высокое звание советского учёного – и ку-ку.
Обошлось, из толпы снова появился уже радостный Славка.
– Всё в порядке, увидели, что у нас поддержка, и зассали, спасибо, мужики, – и снова пропал.
Мы с Геной допили пиво и слиняли от греха домой.
Через месяц мне позвонил Матвеев.
– Алек, в НИИТавтопроме увольняется заведующий отраслевой лабораторией обработки давлением. Я хотел бы, чтобы Вы заняли его место. Все вопросы в министерстве я решу.
– Анатолий Дмитриевич, это очень неожиданное предложение. Я готов рассмотреть его, но как-то надо было поговорить с кем-нибудь. Я даже не представляю, что там происходит, чем они занимаются.
– А вы съездите туда, поговорите с Володей Никифоровым.
Вернуться в НИИТавтопром в качестве заведующего лабораторией было весьма заманчиво – там была мощная производственная база, хорошее финансирование, прямой выход на десятки заводов. Выбор любой проблематики – можно было заниматься наукой весьма предметно, причём не на хилом вузовском уровне.
Володин телефон у меня был, я позвонил ему, мы договорились о встрече и в первой половине следующего дня встретились – он нагрузил меня по полной. Количество противоречий, претендентов на место, групп влияния было таково, что желание переходить туда у меня поугасло. Я понял, что больше придётся конфликты накопленные разруливать, чем наукой заниматься. Я позвонил Матвееву и отказался.
У Генки была предзащита на кафедре, я пошёл послушать – мне было интересно узнать, а чем он, собственно, занимается, ну и, конечно, поболеть за друга. Несмотря на наши дружеские отношения, о своих работах мы друг с другом никогда не говорили. У нас были разные задачи и, соответственно, разные методы достижения целей. Его задача заключалась в получении пористого материала с определёнными служебными свойствами: прочностью и требуемыми пористостью и проницаемостью, моя цель – изготовить деталь из этого материала, сохранив при изготовлении требуемые технические характеристики, например проницаемость.
Всё шло как обычно, Гена доложился, стали задавать вопросы, когда раздался чей-то недовольный голос:
– А почему мы отходим от установленных нами же схем? Мы же договорились, что предзащита на кафедре должна по процедуре соответствовать защите на Учёном совете, оппонент – обычно руководитель аспиранта. Где Юрий Иванович Синяков?
Я посмотрел на говорящего – это был сам Целиков Александр Иванович. Юра Шинкаревич, заместитель заведующего кафедрой, фактически выполняющий функции заведующего в отсутствие Целикова, который бывал там только на заседаниях кафедры, да и то только на важных и на предзащитах, побелел и стал лихорадочно шарить глазами по залу, говоря при этом:
