-- Ты несправедлива, Алина, ко мне. Я поклялся не причинять вреда вашей семье. Ты знаешь это. А про Лодзинского я знал, что у него ничего не выйдет с тобой, - ответил Серебров.- Мне было интересно, каким образом ты его отделаешь. Поспорили мы с ним: Лодзинский утверждал, что ты долго вдовой не походишь. А в качестве кандидата в мужья себя назвал. Ведь уже не было ни Павла Ильича, ни тети Сонечки, ни Дмитрия, тебе предстояло с адвокатом один на один встретиться. Хотя сейчас я понимаю: формально спор он выиграл. Ты не стала идеальной вдовой, ты быстро вышла замуж.
-- Ты прав, у Лодзинского со мной ничего не вышло. Но под угрозой оказались мои дочери.... И если бы не Валя.... Вадим, я была лучшего мнения о тебе. Ты всегда говорил: семья, дети - это святое. Врал, как и Лодзинский. Вы поставили на кон моих детей. А такого я не прощу никогда!
Алина разозлилась. Валентин бережно сжал её руку.
-- Успокойся, Аленький.
-- Лодзинский умер полгода назад, перед смертью позвонил мне, сказал, что ты его прокляла, что не надо было связываться с ведьмой, - сказал Серебров, от которого не укрылся жест Валентина. - Так это ты потрепал господина адвоката?
Валентин молчал.
-- Вижу, ты. Можешь не отвечать. За неё?
-- Да, - кивнул головой мужчина.
-- За неё можно. Но ты, Алина, могла бы сама меня найти и пожаловаться, что Лодзинский угрожал твоим дочерям. Ты уж прости меня за это, зеленоглазая колдунья, не знал я про детей-то. Дети - это святое... - Братеев повернулся к Валентину. - Я в долгу у неё и её тетушки пожизненно. Да и Павла Ильича тоже. И тебя отпускаю из-за них, хотя и без неё ты бы своего добился. Павел Ильич - великий был человек, гений.... Ты принял его дело? Ты наследник?
Валентин не ответил. Все опять сводится к Павлу Ильичу. Его акции нужны. Нет! Не выйдет. Валентин справится с этим.
Стремительно вошел невысокий молодой человек с Ариной:
-- Мама Аля! Это вы?
-- Дева Мария. Ден...
-- Данила, - подсказала Арина.
Алька бросилась обнимать вошедшего:
-- Мой мальчик, каким ты стал! Ни за что не узнала бы.
-- А вы мало изменились, мама Аля. Я помню, как вы велели мне в самолете вас называть мамой. Я так боялся всего, вы на руках меня держали. А Ирка дразнилась. И за трусость мою, и за платье потом. Вы все такая же красивая. С вашими девочками я познакомился по-новому. Что же я раньше их не встретил! А может, увести какую от мужа, - пошутил Даниил.
-- Нет, сынок, не старайся зря, - сказал Вадим. - Они в маму. Пошли к твоей дуре-модели.
Алька в тот вечер была само очарование. Она спела для Даниила и его невесты "Как хотела меня мать да за первого отдать...", (Арина подумала, может, это и есть предсказание Алины - расстроится брак её сына с этой длинноногой хищницей. И хорошо бы!) Алина же уже плясала на пару с Братеевым его любимую "Цыганочку", но с разрешения Валентина. После обняла еще раз Данилу, сказала, что он будет обязательно счастлив, и в упор не видела красивой невесты-модели с дурацким именем Фани. Потом практически не отходила от мужа весь вечер. При этом беспрерывно о чем-то болтала, смеялась, заражая своим весельем остальных. Валентин думал, как он мог сомневаться в Алине. Она красива, умна, безукоризненна, но не такая, как Катюша. С Алькой не соскучишься. Она, как и обещала, очаровала всех. Весь вечер гости группировались вокруг нескольких центров. Молодое поколение хохотало вокруг Жоры и Ирины, вторым центром веселья для старшего поколения стала Алина. Надо учесть, Валентин это заметил, она не выпила ни капельки спиртного. Иначе бы его Алька разошлась еще больше. Хотя куда больше: на столе танцевала на пару с Иркой, на пару и частушки пели. Откуда что бралось! Про содержание лучше не вспоминать. Слава Богу, нецензурных выражений не было. Братеев хохотал во все горло. Орал: "Это по-нашему, по-русски!" А Еленочка и Николай предпочитали общество серьезных людей. Братеев и туда успел, прислушивался к словам старшей дочери, даже попросил Валентина отдать Елену ему, его фирме. Зарплату баснословную обещал.
-- Ни за что, - ответил Валентин. - Елена - моя правая рука, моя наследница. И, кроме того, она ждет ребенка.
-- Ни за что, - решительно сказала и Елена, когда Братеев и ей повторил свое предложение. - Я работаю только с отцом!
Её интонация не вызывала ни капли сомнения. Да и семейные вопросы для Братеева было святое дело. Так он часто повторял.
И вдруг в самом конце вечера зазвучали звуки аргентинского танго. Валентин встал, сказал своей жене.
-- Вспомним, Аленький мой, нашу молодость! Первый день на теплоходе, реалити-шоу. Сейчас в третий раз станцуем наше танго. Замкнем круг? Третий круг! Так говорила старая Анна.
-- Эх, давай, хоть и ноги уже устали от каблуков, замкнем круг! - Алька решительно встала на своих высоких каблуках.
