Обследование выявило опухоль, большую опухоль на правом яичнике. Вот это и смущало. Мнение Владимира, лечащего врача Алины, Александра Прокофьева, и русского врача по поводу диагноза не совпадали. Но другое еще больше не нравилось Владимиру. Алина знала все свои диагнозы, поставленные русскими онкологами, не сомневалась в них, сказала, что ей все равно, что не хочет лечиться, что ей лучше умереть, что на операцию она согласилась только по настоянию детей. Как эта женщина напомнила Владимиру его жену, когда он учил снова её жить после перенесенной трагедии. Эту же больную ничто не держало на белом свете, не было с ней рядом надежного близкого человека, правда, в России у неё остались взрослые дочери. Владимир пробовал говорить с женщиной о семье, о дочерях, о том, что она нужна им.
-- Ирина и Елена уже взрослые, у них своя жизнь, они не пропадут, - ответила спокойно женщина. - Без меня им лучше будет. Со мной очень много возникает проблем.
Но Татьяна немного напугала её.
-- То, что ты делаешь, Алька, приравнивается к самоубийству, - сказала она. - Ты никогда не увидишь больше своего Дмитрия. Ты сама называешь его святым. А то, что замыслила ты, самый страшный грех. И с тетей Сонечкой и Павлом Ильичом тоже не встретишься. Хочешь, я позову тебе священника? Он подтвердит мои слова.
-- Не надо, - спокойно откликнулась Алина, но над чем-то задумалась.
-- А помнишь свою большую любовь? Тоже не увидишься, - не сдавалась Татьяна.
Алина вздрогнула, на минуту чувства пробили брешь в её позиции. Но лишь на минуту. Женщина вернулась к прежнему равнодушию.
-- А если я умру во время операции? - задала вопрос пациентка.
-- Не умрете, - уверенно ответил Владимир, продолжив недоговоренное Алиной: - "Тогда это не будет самоубийством"? Вы это хотели спросить?
-- Только Бог знает истинный ответ на этот вопрос, - произнесла Таня.
-- А может такое быть, что я не проснусь после операции? - не отступала женщина.
-- У нас таких случаев не было, - ответил молодой врач.
-- Вам надо побеседовать с психологом, - сказал Владимир.
-- Не надо, я контролирую себя и свои поступки, - спокойно ответила Алина. - Я не хочу просто жить. Это не депрессия, это взвешенное решение. Но операцию сделаю, я обещала дочерям. Я даже не буду звать смерть и постараюсь не умереть на операционном столе.
Да, психолог явно был нужен. Но беседа с ним не изменила позицию женщины. Однако опытный врач, хороший знаток человеческих душ, сумел заметить то, что не видели другие.
-- Эта очень сильная женщина, - сказал он после беседы. - Ей бы быть психологом, а не мне. Она любую волю может подавить. Слава Богу, не пользуется своими способностями. Просто женщина чем-то сильно напугана, что-то её гнетет. Поэтому и говорит о смерти. В ней она видит выход. Но Алина не умрет. В ней очень сильно жизненное начало. Делайте операцию.
Женщина подписала необходимые бумаги. Но во всех её действиях, словах по-прежнему явно читалось не намерение жить, а желание уйти с этого света. Её лечащий врач был молодой хирург, тоже русский, стажирующийся в клинике Владимира, Александр Прокофьев. Он расстроился. Александр говорил, убеждал, женщина вежливо улыбалась, соглашалась со всем, но готовилась к смерти. В её красивых глазах-звездах поселилось абсолютное равнодушие и какая-то вселенская пустота. Деньги, однако, за операцию были перечислены. Вчера. Одним из европейских банков. И сразу вся сумма. А просили об отсрочке. Старшая дочь женщины, с ней держала связь Таня, настаивала на немедленной операции.
-- Если есть хоть чуточку надежды, маму будем лечить, - твердила она своё, не слушая возражений о подавленном состоянии духа матери. - Она сильная, она выживет. Я, в конце концов, не дам ей умереть. Я прилечу сразу после операции. Мы решим наши денежные проблемы. Я найду способ удержать маму от смерти. Я смогу.
Так что не имело смысла откладывать лечение.
Сегодня день операции. Женщину уже готовят. Правильно, неправильно ли поступил Владимир, дав согласие на лечение Королевой Алины в своей клинике. Он не знал этого, но деньги поступили, а Владимир за долгие годы жизни за границей научился их считать.
Мысли его прервались. Раздался стук. В кабинет вошел уставший мужчина. Владимир сразу понял - русский. Поэтому и ответил на приветствие по-русски ему, чтоб не мучился.
Валентин Орлов, так звали этого человека, искал Алину Королеву. Он объяснил, что только с самолета, что он давно знает Алину, что им обязательно надо увидеться до операции. В глазах этого человека застыло непонятное выражение: и боль, и любовь, и надежда, и огромная сила воли.
-- Может, их встреча благотворно скажется и на пациентке, может, она ждет его, - подумал врач и разрешил им повидаться, о чем не пожалел.
