Я осторожно выглянул в коридор. Он был завален телами впавших в кому охранников. Газ отлично сделал своё дело. Подобрав пустой баллон, я бегом направился к оранжерее. Там забрался в лифт, спустился по шахте тем же манером, что и поднимался, и направился к зияющей в полу дыре, через которую попал из колодца в подвал.
Никто не видел моего лица. Я не оставил следов и улик. Если у охранников хватит ума, они объявят, что их хозяин умер по естественным причинам, и никакого постороннего в доме не было. Зачем им признаваться, что не смогли его уберечь, и портить себе карьеру? Медицинское освидетельствование подтвердит, что профессор скончался от инфаркта и инсульта. Такое случается. Аристократ Образцов внеклановый, семьи у него нет, так что копать никто не станет. Дальние родственники радостно поделят наследство, избавятся по-тихому от дарханов в подвале и забудут о том, что химеролог вообще когда-то существовал.
Иными словами, чистая работа.
Направляясь в водяной сфере через Неву к тому месту, где меня ждали в машине телохранители, я, чтобы не терять время, открыл на смартфоне Интернет и вбил в поисковик «Евгения Шмидт». Девушка теперь была следующей, с кем мне предстояло пообщаться.
Домой я вернулся уже за полночь. Еремей встречал меня в холле. Поинтересовался:
— Как прогулялись, Ваша Светлость?
— Неплохо, — ответил я, трепля виляющего хвостом и повизгивающего от радости Ставра. — С пользой. Тебе не стоило меня ждать. Надо было ложиться спать.
— Как я могу спать, когда вас нет дома? — удивился камердинер. — Не угодно ли выпить чаю?
— Если только зелёного. И с мятой.
— Подать в ваши покои?
— Будь так любезен.
Поднявшись к себе, я велел псу лечь у потрескивающего камина, а сам стянул безликий комбинезон, бросил в ящик комода маску и отправился в душ.
Стоило пустить воду, как на полу появилась Василиса.
— Как насчёт подлатать мои боевые раны? — ворчливо поинтересовалась она. — Или угостить чем-нибудь вкусным, чтобы я сама могла справиться? Мне нужна энергия. Бесполезная псина, что валяется за дверью, вполне подошла бы.
— Я тебе уже говорил: оставь Ставра в покое. Сейчас сполоснусь и займусь тобой.
— Звучит, как музыка. Но почему бы сразу не позаботиться о боевом товарище?
— Ну, хорошо, только отвяжись. Сейчас запущу трансмутацию.
Наложив на чура контур, контролирующий регенерацию органики, я захлопнул матовую дверцу душевой кабины и, наконец, смог насладиться горячими и упругими струями.
Когда вышел минут через десять, Василиса была в полном порядке. Вертела в лапах тюбик с зубной пастой и явно прикидывала, сколько получится выдавить из него так, чтобы я не заметил.
— Положи на место! — бросил я, оборачиваясь толстым полотенцем. — Пока ты жрёшь мертвечину, твоё дыхание ничто не освежит.
— Я об этом и не думала, — фыркнула лягушка, кладя тюбик в стакан. — Очень надо! Целоваться мне с тобой, что ли?
— Если бы это превратило тебя в прекрасную и мудрую девушку…
— Найди себе человеческую самку! — отмахнулась Василиса, вразвалку следуя за мной из ванной. — Ты узнал, кто тебя заказал? Я не зря пострадала?
— Не зря, — я упал в кресло перед столиком, на котором уже стоял принесённый то ли Еремеем, то ли лакеем чайник. — Это был Шмидт. Вернее, его дочь, если быть точным. Но она, конечно, действовала по его приказу. Девушка у барона на побегушках.
— Почему он не выдал её замуж? Уродина?
— До несчастного случая была красавицей. Видел её старые фото в Интернете.
— Значит, обезображена, — проговорила лягушка, взбираясь на стул напротив меня. — Сильно?
— Понятия не имею. Она выходит на улицу либо в бинтах, либо в маске. Подозреваю, что поверх бинтов. Какая-то неприятность с красной ртутью.
— А, кровь дракона, — кивнула Василиса. — И как девчонка умудрилась плеснуть её себе на личико? Она у Шмидтов что, на полке кухонного шкафа стоит?
— Это очень хороший вопрос, — ответил я, подавшись вперёд, чтобы налить себе чаю. — Будешь?
— С мятой?
— С ней.
— Можно, — милостиво согласилась Василиса.
Наполнив чаем блюдечко, я передал его чуру. Он осторожно взял его обеими лапами и принялся сосредоточенно дуть на почти бесцветный напиток.
— Так вот, как я и сказал, ты задала правильный вопрос. Красная ртуть — самый редкий реагент, раздобыть который крайне трудно. Для этого нужно убить дракона из мира Диюй. А это мало того, что невероятно трудно, ибо чудище здоровое, сильное, злобное и плюётся огнём, а шкура у него прочная и защищена магией, так ещё и встречаются эти твари раз в год, а то и реже. Плюс, чтобы получить литр красной ртути, нужно особым образом перегнать восемьдесят тысяч литров драконьей крови. То есть, почти всё, что содержится в гигантском теле монстра. Естественно, о транспортировке речи не идёт. Организовывать процесс приходится на месте. А это очень сложно и требует значительных расходов. Всё это и обуславливает крайнюю редкость и высокую стоимость красной ртути. Используется она, в основном, при создании Ключей для пленения ифритов. И, судя по возрасту, Евгения Шмидт не могла ни на тот момент, ни сейчас достичь уровня, позволяющего работать с ним.
