— Представь себе. А тебе-то что?
— Ну, как тебе сказать? Не очень-то охота учиться вместе с Печатником, знаешь ли. И не я один так считаю, уж поверь.
— Ты, видимо, не все новости смотрел, — проговорил я сочувственно. — Меня оправдали. Официально и…
— Да-да, я в курсе, — нагло перебил старшекурсник. — Но что-то не верится. Парни, как считаете, он, и правда, чист? — обратился он к своим приятелям.
Те не стали ничего отвечать, но двое из них презрительно усмехнулись.
— Вот видишь, — сказал мой собеседник. — Не я один думаю, что тебе тут совсем не место. Может, клан тебя и отмазал, но это не значит…
— Ты меня в чём-то обвиняешь? — перебил я, теряя терпение. — Если да, то так и скажи. Потому что твои намёки мне до лампочки. Как и всё, что ты думаешь. Вообще, в принципе, и по любому поводу. Усёк?
Парень дёрнулся назад, словно ему зарядили пощёчину. В глазах у него мелькнула злоба, а затем на губах зазмеилась ухмылка.
— Обвиняю? — переспросил он. — Нет, как можно? Кто я такой, чтобы оспаривать решение Департамента по надзору?
— Здорово, что ты это осознаёшь, — таким же ехидным тоном ответил я. — Так, может, тогда отвалишь и дашь пройти?
— Конечно. Ваша Светлость. Простите, что задержал.
И он отодвинулся, хотя, на самом деле, вовсе не загораживал мне путь и стоял сбоку. Даже склонился в шутовском поклоне — мол, милости прошу. Только теперь я обратил внимание, что левая кисть у него бионическая. И не обычный протез, а военный — с усилением и кое-какими дополнительными функциями. Учитывая возраст парня и то, что он аристократ, нетрудно было догадаться, из какого он клана. Но я всё же решил уточнить. На всякий случай.
— Как тебя зовут? — спросил я, глядя на него.
Парень слегка прищурился.
— Мне скрывать нечего, — отозвался он с вызовом. — Даниил Зубатов.
Видимо, решил, что я собираюсь бросить ему перчатку, так сказать. Но повода для этого не было. Как такового, оскорбления не прозвучало. Парень вовремя слился. Но это не значило, что он просто закроет глаза на то, что я вернулся в Менториум. Так что лучше заранее разузнать о нём и его семье всё, что можно.
— Постараюсь запомнить, — пообещал я и поспешил дальше по коридору.
Придурок меня, конечно, из себя не вывел, но он упомянул о том, что не все в Менториуме поверили в мою невиновность. На мнение кадетов мне было глубоко наплевать, но они явно не сами так решили. Подобные мнения приносят из дома. По-другому не бывает. Кто-то из родителей говорит, что Ярослава Мартынова отмазал клан, а дети верят и повторяют это в школе. И в прочих местах. А значит, слова Зубатова свидетельствовали о том, что в высшем свете поползли слухи, будто я-таки Печатник, и меня просто выгородили.
А это нехорошо. Репутация мне нужна. Кроме неё, у меня особо ничего и не осталось. Хорошо хоть, я состою в клане, хоть Совету на это и наплевать. Уверен, про меня уже забыли. Пользы от меня никакой. Так, князёк, чудом выживший и доставивший этим лишние хлопоты. Если бы меня грохнули, клан, наверное, даже порадовался бы, что избавился от балласта.
Но отсутствие интереса со стороны Совета меня пока устраивало. В отличие от слухов, будто я Печатник.
Увы, на данный момент с этим я ничего не мог поделать. Не станешь же вызывать на дуэль каждого, кто на это намекнёт. Тем более, что толку от этого не будет никакого.
Охваченный подобными мыслями, я добрался до кабинета ректора и постучал.
— Входите! — донеслось в ответ.
Открыв дверь, я вошёл. Зарецкий был один. Писал что-то в толстом журнале.
— Закончили? — спросил он, подняв глаза. — Давайте зачётный лист.
Когда я протянул ему документ с подписями менторов, он пробежал его взглядом сверху вниз, кивнул и отложил листок, прижав его малахитовым пресс-папье.
— Что ж, поздравляю, господин Мартынов, — проговорил он. — Можете с завтрашнего дня приступать к занятиям. Советую отыскать старосту вашего курса и узнать расписание. Ну, и прочее. На этом, кажется, всё.
Поблагодарив ректора, я вышел в коридор. И в этот миг раздался звонок на последний урок.
Ничего страшного. Расписание я мог узнать и у Авасара или кого-нибудь ещё из своих друзей. Достаточно было позвонить или написать. Так что в Менториуме я решил не задерживаться. У меня ещё было дело, связанное с Евгенией Шмидт. И к нему следовало подготовиться. Сеанс с психотерапевтом у неё был назначен на пять, а сейчас часы показывали без четверти три.
Спустившись, я вышел в машину, велел водителю ехать домой и по дороге написал Авасару, чтобы скинул мне расписание и домашку на завтра. Лучше прийти подготовленным, чтобы не выглядеть глупо. Ну, и сразу показать, что меня не напрасно восстановили.
Парень ответил после того, как закончился урок. К тому времени я уже был дома. Как раз садился обедать. Просмотрев сообщение, я отложил телефон и обратился к Еремею, считавшему своим долгом присутствовать на каждой трапезе. Иногда меня это раздражало, но сейчас старик оказался рядом очень кстати.
— У меня к тебе дело, — проговорил я. — Конфиденциальное.
