– Возможно. – я не могу ей врать.
Я вижу, как она моргает, и слезы скатываются по ее лицу. Мне приходится вцепиться в края постели, чтобы подавить порыв заключить ее в объятия и утешить. Ту самую, что спасла меня. Ее опасный запах все еще притягивает меня, словно растения привлекают пчел. Вот только эти цветы – смертоносны.
– Кто ты? – мой голос все же становится мягче.
– Я – никто. – В глазах Кайлины читается обреченность. – Просто никчемная дочь министра алхимических дел. Без сил или власти. Так что если ты меня убьешь, можешь не волноваться, никто даже и не заметит. – Она придвигается ближе, а я делаю шаг назад.
Во мне просыпается дикое желание прикоснуться к ее губам. Его не должно быть.
– Кто твои родители?
– Маги. И мама и папа. Но отцу на меня плевать, потому что я опозорила его как дочь. А мама в пансионате для сумасшедших. – Кайлина говорит это так, словно ей все равно сколько секунд ей осталось жить. Словно она смирилась со своей смертью. Но слезы выдают ее боль. Я чувствую их горечь.
– Чего же ты ждешь? – она склоняет голову и встает с постели. – Убей меня.
Внутри все клокочет.
– Ты слишком легко сдаешься. – говорю ей. – Ты даже…
Беззащитная и обреченная. Но с гордо поднятой головой. Неужели она не подозревает о том, на что она способна? Должно быть это какая-то шутка. Она даже не смогла поглотить огонь во время теста. Если она на самом деле пожиратель, то сейчас я смогу уничтожить ее одним пальцем.
Но мои мускулы каменеют при взгляде на Кайлину.
Молчание и напряжение давит. Я все же делаю шаг к ней. Сгребаю ее руками, чтобы прижать спиной к своей груди. Она замирает. Даже не дрожит. Смирилась, глупая.
Я медленно убираю волосы с шеи Кайлины, мои пальцы едва касаются ее кожи. Ее запах становится сильнее, и я чувствую, как мои ноздри раздуваются, пытаясь уловить каждую нотку.
Наклоняюсь ближе, почти касаясь носом ее шеи. Там, где бьется артерия, аромат становится почти невыносимым. Он пьянит и одурманивает, словно самое крепкое вино. Я чувствую, как мое сердце колотится внутри, а дыхание становится прерывистым.
Запах пожирателя стихий теперь ясен как никогда. Он острый, как лезвие кинжала, и древний, как сами стихии. В нем смешались ароматы огня и льда, ветра и земли. Это запах силы, которая может разрушить мир или создать его заново.
Кайлина стоит неподвижно, словно статуя. Я чувствую, как она затаила дыхание. Ее кожа покрывается мурашками под моим дыханием.
– Чего ты ждешь? – шепчет она, и я ощущаю вибрацию ее голоса, в нем плещется страх и нетерпение.
Я не отвечаю. Мне нужно сосредоточиться, разобраться в этом аромате. Он такой сложный, многогранный. В нем есть что-то еще, что я не могу уловить.
Мои губы почти касаются ее кожи. Я чувствую, как бьется ее пульс. Быстро, испуганно. Или возбужденно? Я не могу понять. Я чувствую, как мой внутренний дракон рвется наружу, жаждет освободиться.
Убить? Сейчас? Пока она не осознала своей силы и не уничтожила меня?
Так поступил бы любой другой дракон, хоть каплю связанный с уничтоженной Цитаделью. Не раздумывая. Не мешкая. Потому что в нас не угасает жажда мести. Даже сквозь века.
Но я останавливаюсь.
Она спасла меня. Я должен ей жизнь. И меня трясет от внутренней ярости. Я оставлю ее в живых. Пока. Пока не изучу ее глубже, не проникну в самые потаенные уголки ее души. Пока не пойму, притворяется ли она, играя роль невинной овечки, или на самом деле настолько беззащитна, как кажется на первый взгляд. Пока не выполню свой долг перед ней, не отплачу за то, что она сделала для меня. А потом… Мой кулак сжимается с такой силой, что ногти впиваются в ладонь, как только передо мной проносятся яркие, кровавые картинки того, как я убиваю ее. Я знаю, что настанет момент, когда мне или моим товарищам придется это сделать.
Я резко толкаю ее в спину, и она падает обратно на кровать с приглушенным вскриком. Кайлина испуганно оборачивается, ее глаза широко распахнуты от страха. Она резко подтягивает к себе коленки, пытаясь укрыться от моего испепеляющего взгляда, словно это может защитить ее. Хрупкая фигура сжимается в комок, и я вижу, как дрожат ее плечи. Такая беспомощная! Это зрелище только усиливает мой гнев, но в то же время пробуждает во мне что-то еще – чувство, которому я пока не могу дать названия.
От вида ее слез, меня изнутри расцарапывает драконий рык несправедливости. Почему она? Почему не тот смазливый блондин, которому так и хочется откусить голову?
– Я не убью тебя. – говорю ей. – Ты слишком слаба чтобы пачкать о тебя руки. – На самом деле я хочу прикасаться к ней, это сводит меня с ума.
Ее глаза тускнеют.
– Тогда чего ты хочешь? – Она всхлипывает, утирая рукавом слезы.
Этот вопрос заставляет меня поморщиться.
– Что ты делала в коридоре? – Я пытаюсь направить все свои силы, чтобы охладить свою голову и направить мысли в другое русло.
– Я просто вышла. Услышала шум. – Ее голос слегка подрагивает.
– Кого ты увидела? – Я шагаю назад и вперед, вдоль ее кровати, пытаясь снять напряжение.