Но в тот самый миг, когда Рикардо собирался объяснить мне самую суть загадки тысячелетнего существования, к нашему столику подошли два человека.
– Привет, Витор Мануэл! Как поживаешь? Рамон, представляю тебе своих друзей, маэстро Канчеса и Адриао.
– Очень приятно. С Адриао мы познакомились сегодня вечером, а о маэстро Канчесе я много слышал.
Было больше девяти часов вечера. За ужином вновь прибывшие (носители непостижимых тайн, окутанные плотным туманом загадки, который витал над нашим столиком и мешал разговору) смотрели на меня как на врага, с которым или договариваются о перемирии, или предлагают предать свой народ. Но мое внутреннее нравственное чутье под названием «совесть» понемногу одерживал о верх. Во мне зрело упорное желание отстоять свои убеждения. Мне помогла даже мысль о Боге – единственном истинном и чистом Боге, ведь я не разделял теории о десятках богов, которые наблюдают за нами, манипулируя нами и распоряжаясь нашими судьбами по своему усмотрению.
– Итак, вы – бессмертные?
Оба маэстро повернулись ко мне с досадой и злостью.
– Где ты откопал этого балаганного шута? – сухо, презрительно спросил Канчес.
– Да уж, сеньор Канчес, вы-то, наверное, многое повидали за свою долгую жизнь!
Вспомнив слова Жеана де Мандевилля, я хотел еще кое-что добавить, но Канчес оборвал меня:
– Вероятно, за шестьсот лет можно кое-чему научиться, но главное – это уметь наслаждаться жизнью и держаться подальше от подобных вам чистоплюев.
– Мне бы не хотелось такого бессмертия, как бы сильно я ни боялся смерти. Меня не привлекает идея навсегда застыть в одной и той же фазе, каждый день видеть одно и то же, беспокоиться только о том, как бы получше спрятаться, как бы не проведали про мой дар и не отобрали эликсир, благодаря которому я живу.
– Твой друг – кретин и святоша, – еще презрительнее заявил Канчес, глядя на Рикардо.
– А знаете, сеньор Канчес, почему вы так цепляетесь за свою вечную жизнь и почему ваши друзья безуспешно стремятся вам уподобиться? – Я говорил пылко, но в то же время взвешивая каждое слово. – Потому что вы не верите в иную жизнь, потому что в вашем представлении люди – в общем-то, животные. К тому же ваша беспредельная злоба противится идее смерти, ведь вы знаете, что тогда придется дать отчет во всех ваших преступлениях, во всех мерзких делах.
– Рикардо, я не могу находиться рядом с этим недоумком!
Канчес уже поднимался из-за стола, когда Рикардо его остановил.
– Пожалуйста, господа, ведите себя как разумные люди! Мы собрались здесь по делу. Хотя наши цели во многом не совпадают, мы едины в одном: в стремлении овладеть тайнами «Книги еврея Авраама». И ты тоже, Рамон. Не говори, что откажешься от знания, ведущего к бессмертию. Быть может, тобой движет стремление к чистоте, а некоторыми из нас движет страх иной жизни. Но в конечном итоге мы все желаем одного и того же. Кроме того, мы нуждаемся в тебе, а ты нуждаешься в нас, чтобы расшифровать книгу.
– И что же вам нужно от меня?
– Ты единственный, кто покамест сохранил чистоту души, – ехидно добавил Рикардо. – Ты – ключ, который откроет дверь к познанию.
Мне на ум снова пришли слова Мандевилля, и я процитировал их так, словно на меня снизошла благодать:
– Что бы вы ни говорили, я не верю, что в этом мире возможно жить вечно. Мы знаем только, ибо так сказано в Священном Писании, что были древние патриархи, прожившие более тысячи лет.[60] Верно также и то, что некоторые мудрецы, хотя не живут среди нас, веками пребывают в этом мире. Но и их бытие ограничено, так как на мудрецов возложена определенная миссия – помогать избранным, нуждающимся в помощи. Однако где гарантия, что это подлинное бессмертие? Нигде не говорится о бессмертии тела. Пусть кто-нибудь подтвердит это и докажет. Исключения возможны только для святых и сопричастных Богу. Моисей, ушедший из мира и телом и душой, а еще Дева Мария и Иисус. Где теперь их тела и души? Видимо, единственный способ обрести подлинное бессмертие – это достичь святости или божественности. Не самое простое дело!
– Что ж, я не святой и не бог, – отозвался Канчес, – и нахожусь среди вас благодаря жидкости, которая гуще воды и оставляет золотые потеки на стекле. Благодаря эликсиру, добытому при помощи терпеливого труда. Я принимаю его уже много лет.
– И кто же его добыл, ты, что ли?
Я перешел на «ты», поскольку оскорбления Канчеса перешли все границы.
– Этим даром я не обладаю. Я способен только расшифровать секретную формулу, но мне не позволено готовить эликсир. Я потратил на опыты много лет, и все без толку. Так когда-то предрек Фламель, и он оказался прав, вот почему я его ненавижу.
– Ты предал его?
– Я просто отказался умирать. Я вступил в связь с демонами. Видишь – мы не святые и не боги, но боремся за свое бессмертие.
– Кто же готовил для тебя эликсир?
– Новички, вставшие на путь святости. Таких я встречал немало.
– И ты совращал их с истинного пути, а потом бросал в канаве, как собаку, сбитую на шоссе!
– Все обстоит не так ужасно.
– Но новичка ждет кара?
– Об этом спроси Фламеля.
– А где же он, Фламель?
