Когда Рикардо раскрыл книгу, я мягко, но настойчиво протянул руку, чтобы пощупать страницы – похоже, они были не из бумаги. Материалом для многих старинных книг служила выделанная козлиная кожа, однако эти гладкие листы скорее напоминали кору дерева. Не походили они и на пергамент, которым пользовались древние египтяне. Страницы книги были словно промасленными, гибкими, а не ломкими.
Не садясь, Рикардо торжественно огласил посвящение на первом листе:
– «Авраам Еврей, священник, левит, астролог и философ, приветствует еврейский народ, гневом божиим рассеянный среди галлов. Славьтесь».
– Эти строки я могу прочитать сам. Дальнейшее – дело Канчеса.
И Рикардо пояснил, что в предисловии говорится об опасности, которая угрожает тем, кто, не будучи писцом, возьмется читать эту книгу или же воспользуется ею в дурных целях.
Загадочная рукопись была богато иллюстрирована, и Канчес объяснял нам смысл рисунков: так обычно читают книжки детям.
– Вот этот старец – Время. – Канчес указал на седобородого старика. – Он пытается подрезать крылья Меркурию. Видишь? Вот почему Меркурий-ртуть утрачивает летучесть в сернистых облаках высокой температуры. Но у него в руках – жезл-кадуцей, а это означает, что он не одинок. Здесь изображено создание амальгамы и время, потребное для такого процесса.
Потом Канчес заговорил о дубах, о красных и белых цветах, о драконах, об ангеле с копьем, о Сатурне, о Юпитере и так далее. Я ничего не понимал, но слушал как зачарованный. Канчес словно постиг смысл всех вещей. Этот склон был для меня слишком крут, мне подумалось, что я не обладаю и двумя процентами познаний Канчеса. Для меня все это было китайской или арабской грамотой. Я готов был признать свое поражение, но все же не впал в отчаяние, понадеявшись, что однажды, изучив рукопись досконально, тоже сумею в ней разобраться.
– Рикардо, а где твоя лаборатория? – наивно спросил я.
Он ответил с улыбкой:
– В Синтре, естественно, где же еще?
– Но почему не здесь?
– Наивная душа, здесь ведь нет исходного продукта – или прикажешь использовать воду из-под крана? Для Великого делания необходимо открытое поле, природа, живая роса. А еще плавильный котел. Город опасен, хотя многие работают и в городах. А мне больше по душе сельская местность, таинственный и чистый воздух Синтры, энергетические токи ее лесов, ее океанский бриз, ее твердые скалы и ласкающая их соленая пена. Ах, Синтра, Синтра – нам всем следовало бы работать там! Что ж, друзья, теперь вы узнали о секретах этой книги.
Лично я ничего не узнал и ничего не понял, а потому сказал:
– Ты, вероятно, оговорился. Я не нашел никакой формулы, я слышал только загадки, логические забавы и более или менее внятные переплетения слов. Например, мне неясно, что означает фраза «зрю человека в белых одеждах, он воплощает собой первичную материю, славнейшую материю творца»…
– Это нормально, Рамон. Ты ничего не понимаешь, потому что не имеешь представления о Великом делании, ты никогда этим не занимался. У тебя в голове нет ясности, поскольку само делание – неясно. Пока ты чужак. Тебе следует погрузиться в его тайны, и, если тебе удастся быть гибким и прочным, как тростник, Великое делание откроется перед тобой, и ты постигнешь даже то, чего не удалось расшифровать нам.
Я заметил, как странно ведет себя Витор, который не раскрывал рта. Он смотрел на книгу, исполненный слепой веры, однако не проронил ни слова. Этот человек умел молчать.
– Итак, – снова заговорил Рикардо, – мы с пользой провели время, и, надеюсь, не в последний раз. Я сделал копии для каждого из вас, но последнюю страницу оставляю себе. Точнее сказать, две страницы – предпоследнюю я забыл отксерить.
– А разве ты не обещал, что раздашь нам все страницы, кроме последней? – вмешался Канчес.
– Да, но две все-таки лучше. Ладно, мне пора на самолет в Лондон. Не забудьте, в начале апреля встречаемся в Синтре. А еще лучше, в конце марта. Нужно же привести в порядок наши лаборатории. А тебе, Рамон, я советую на несколько дней отправиться вместе с Витором в Синтру. Не упускай случая познакомиться с чудесами, которые распахнут твой разум и направят дух. Тебе следует увидеть Бадагас прежде, чем для тебя придет время действовать. Попроси на работе отпуск за свой счет и живи полной жизнью; это тебе пригодится. Весной я передам тебе две недостающие страницы, и тогда ты сможешь приступить к опыту. Не знаю, насколько в ближайшие месяцы ты будешь свободен в средствах, но в любом случае хочу заранее обеспечить тебе возможность спокойно путешествовать.
– Рикардо, что еще за выдумки?
Но он уже протягивал мне конверт, набитый купюрами по пятьсот евро.
– Я не могу этого принять.
– Потому что смахивает на подачку или потому что я тебя вроде бы покупаю?
– Не надо меня унижать. Ты прекрасно знаешь, что я не согласен ни на то ни на другое.
– Тогда ради нашей старой дружбы, – произнес он цинично.
