— Стреляй! — ответил беспечно Титов. — Только там, в фургоне, мальчик Гоша. А его сестренку Машу я похитил сегодня чуть раньше и спрятал в одном, только мне известном месте. Если сдашь меня ментам или, что еще хлеще, пристрелишь, то Машенька умрет от жажды. Я ведь приковал ее за ручки и ножки, и сбежать из того места, где она сейчас находится, нельзя.
Пистолет в руках Вики чуть дрогнул, но она процедила:
— Врешь.
Раздался взволнованный голос Виталика:
— У него тут в самом деле мальчик лет четырех-пяти. Кажется, под действием сильных наркотиков, но живой… Его надо срочно в больницу!
— Я же сказала — в фургон не залезать! — отчеканила Вика.
А Титов, одарив ее взглядом арктически-ледяных глаз, заявил:
— И как ты поступишь теперь, Вичка? Может, я вру. А может, и нет. Я ведь на такое способен, не так ли? Сдашь ментам? Убьешь? Но тогда Машенька погибнет. А что, если она там не одна? Что, если там две девочки? И, скажем, еще один мальчик… Всего, если ты умеешь считать до трех, а ты, я знаю, умеешь,
Виталик, появившись с худеньким бледным ребенком на руках, произнес:
— Сама посуди, если бы исчезло столько детишек, то уже было бы известно. Весь город гудит, как встревоженный улей, любое подобное исчезновение тотчас стало бы притчей во языцех.
— Какой умный извращенец, нет, вы только подумайте! — Титов, поцокав, сверкнул глазами. — А кто сказал, что я их похитил в течение нескольких дней? Что, если я похитил их всех сегодня,
Вика убрала палец со спуска.
— Не верю! — заявил Виталик, бережно положив ребенка на газон и проверяя его рефлексы.
— Ты кто, Станиславский? — фыркнул Титов и обратился исключительно к Вике: — Ведь я мог похитить детишек и не здесь, в городе, а
Виталик, занятый малышом, заявил:
— Детка, он все врет. Это демон-соблазнитель, манипулятор-убийца, он врет как дышит!
Титов, подойдя к не ожидавшему подобного поступка Виталику, со спины, быстрым движением что-то ввел ему из шприца, который, как оказалось, прятал в рукаве. Молодой человек, вскрикнув, практически сразу же повалился на газон без чувств.
Вика бросилась к Виталику, а когда подняла глаза, то увидела, что Титов играет положенным ею на бордюр газовым пистолетом.
— И этим пугачом ты хотела меня ликвидировать, Вичка? Ну, несерьезно.
— Что ты ему ввел? — закричала Вика.
— То же, что и этому уродскому мальчишке, — усмехнулся Титов. — За дозу не ручаюсь, может, выживут, а может,
Он положил пистолет на асфальт и ногой отшвырнул его на несколько метров от Вики. Но девушка и не думала бросаться за оружием.
— Вичка, я предлагаю тебе сделку. Я оставляю в живых твоего «голубого» докторишку и этого сраного мальчика. А ты садишься ко мне в фургон и едешь в мое логово в области. То, которое осталось мне от папы… — Глаза его сверкнули, и он добавил: — Папы, которого ты убила, Вичка.
— Я его не убивала, — заявила Вика и осеклась:
— А кто, твой докторишка убил? — Титов кивнул в сторону покоившегося на газоне Виталика. — Ладно, разберемся. У меня в логове негативы «похождений» твоего дружка. Вот пущу их наконец в ход, будешь знать! Но даже если ты, то все равно один — два в мою пользу: ты убила моего папу, а я — твоего папаню и маманю. А моих ты убить не можешь,
Он отрывисто хохотнул, но глаза были злые-презлые.
— Итак, едем в мое тайное логово и там… Что будет там, пусть станет для тебя большим-пребольшим сюрпризом. Но тогда я обещаю — клянусь всем святым, что у меня есть и в особенности
Титов смотрел на нее взором победителя, и Вика поняла: ну да, так и есть, победитель. Потому что она приняла решение, конечно, глупое и смертельно опасное, но единственно для себя верное.
Она с ним поедет. Потому что если у него действительно есть заложники, то она их спасет.
Хотя, может, и не сумеет.
— А прежде чем мы поедем — ведь я уверен, Вичка, что ты согласишься, — надо будет решить кое-какую маленькую проблемку. Ты видела канистры в фургоне? Это особая, адская, надо сказать, смесь. Ты поможешь мне поджечь школу — пусть все эти празднующие идиоты сегодня сдохнут во время своего дурацкого выпускного!
Значит, он готов убить добрую сотню людей, своих одноклассников, их родителей, учителей, потому что…
Вика снова подумала о том, говорит ли Титов правду. Что,
