Хотя, если бы Эли не рассказала, они бы никогда не узнали, кто виновен в смерти посла. Клинки умеют делать работу чисто. И даже в Халагарде никто бы не хватился принца! Он же был здесь не официально, дома вообще не знали, о чем он пытается договориться.
Никто бы не узнал.
Кэл сам руководил обыском комнат сестры. Он не умел скрывать эмоции, как император, и Эйдарис видел, насколько он растерян. Но андор, Воля императора, тоже работал чисто.
Он сам принес Эйдарису стопку писем, кинул на стол и начал открывать бутылку какого-то крепкого алкоголя, который принес с собой.
Теперь он сидел, закинув ноги на столик, бутылка ополовинилась, а Эйдарис перестал перечитывать строки только из-за того, что света стало слишком мало, и глаза начали болеть.
Он молча отложил письма и потянулся к бутылке. Кэл передал ее, бокалами он не озаботился. Эйдарис уже и не помнил, когда в последний раз пил вот так из горла, как обычный солдат. Кажется, как раз с Кэлом, когда они напились после смерти отца.
Чуть позже умер муж Лиссы в Мараане: упал с лошади пьяным и сломал шею. Саму Лиссу хотели отравить, она испугалась и радостно вернулась к брату, когда Эйдарис попросил об этом. Мараан не протестовал, хотя возникло много сложностей с наследством принца и другими деталями. Эйдарис даже готов был воевать с Марааном! Но не отдавать им сестру. Защитить ее.
Сейчас же на столе лежала разворошенная стопка писем, переписка Лиссы и королевы-матери Мараана. Никаких угроз, всё очень завуалированно, но сомнений не оставалось: обе женщины договорились. Судя по датам, уже после возвращения Лиссы. Королева-мать заверяла, что скорбит о потере сына, но не считает Лиссу причастной, и уж точно не планировала ее травить. Не известно, поверила Лисса или нет — кажется, нет. Но прекрасно поняла, что мараанская королева-мать умная женщина и ищет выгоду в сложившихся обстоятельствах. Не вышло убрать принцессу, почему бы не заключить союз.
И они заключили. Не прямым текстом, но Эйдарис был достаточно искушен в политике и интригах. Его учили этому всю жизнь, поэтому он прекрасно понял намеки и недосказанность.
— Она хотела от нас избавиться, да? — спросил Кэл, куда менее искушенный в словах.
Эйдарис вздрогнул. Озвученное и в таком виде звучало совсем погано.
— Да. Мараан действовал заодно с Халагардом. Их воронов направила Лисса, указала слабое место. Не будь нас тогда двое, план бы удался.
— Потом убрали меня. Как мило. Даже не нужно подсылать убийц, просто подождать очередного приступа проклятия.
В голосе Кэла слышалась горечь, но Эйдарис не мог его винить.
— Не думаю, что Лисса этого хотела… но согласилась на предложенный план. Она бы стала императрицей. Халагард получил торговые привилегии, а Мараан предлагал брак одного из своих принцев с нашей племянницей.
— Поэтому Халагард знал, где будет наш отряд у Завесы. Это не случайность.
Кэл потянулся к бутылке у Эйдариса, но тот убрал руку.
— Хватит пить. Ты мне нужен трезвым. Надо еще решить, что делать.
Кэл вздрогнул, а потом разом как-то сник. Он прекрасно понимал, что имеет в виду брат. Конечно, ни один из них не собирался объявлять Лиссу предательницей и судить. Но и просто так простить не могли, тем более, это могло обернуться новым заговором. К тому же, Эйдарис не был уверен, что готов каждый новый день встречаться с Лиссой. Ему самому тогда понадобится не одна бутылка.
С Фером Рином проще. Он не успел ничего совершить, да и приказ исходил от принцессы и не против императора, наказать его стоит, но ничего такого, что лишит жизни и достоинства.
— Идем к ней, — неожиданно Кэл подскочил.
— Зачем?
— Хочу посмотреть ей в лицо. Пусть объяснит! Может, это была какая-то изящная игра.
Кэл схватил письма, вознамерившись нести их с собой. Он явно был слегка пьян, но не настолько, чтобы не соображать. Зато так торопился, что пошел впереди императора, и Эйдарису пришлось напомнить, что пока они шагают по коридорам Замка Черных Зубьев, они не два растерянных брата, которые идут к сестре, они император и его андор.
К тому же, это явно слегка привело Кэла в чувства. Он не бросился с порога что-то выяснять, а просто швырнул письма на низкий столик в комнате Лиссы и уселся в кресло.
Лисса сидела на диване. Сцепив ладони и смотря только на них. Правила этикета в этой комнате не нарушил только ленивый, но Эйдарису было плевать. Он и сам пришел говорить не как император.
— Зачем, Лисса?
Он думал, его голос прозвучит грозно. Он полагал, ему нужны ответы и детали. Но сам поразился горечи, внезапно понимая, что ему, как и Кэлу, просто больно.
— Я хотела решать сама, — тихо ответила Лисса. — А не быть разменной монетой и шпионкой.
— Ты всегда была большим! Ты знаешь это!
— Вам приятно так думать. Но ты снова был готов выдать меня замуж.
— Ты могла отказаться. Я думал, тебе будет безопаснее в Халагарде! Я же не знал, что на самом деле Мараан не представляет опасности. Не думал, что главная опасность — это ты.
— Недальновидно неверно оценивать противников.
Эйдарис впервые в жизни не находил, что ответить, но тут тихо вставил Кэл: