Армию Дея увидела в следующие дни. Сначала к ним присоединилась черная река из Хаш-Таладана. Оказалось, ядро армии располагалось именно там. А потом, по мере продвижения, к ним постоянно присоединялись отряды. Спустя неделю, когда в очередной раз устроились вечером лагерем, Дея поняла, что не может охватить взглядом всех этих людей, затянутых в черную военную форму империи.
— Неужели ты планируешь отправить их всех в мередарские горы? — спросила Дея в первый же день.
— Конечно, нет. Ты лучше меня знаешь, что большей части не пройти через перевалы. Но солдаты нужны для устрашения. Твой брат должен видеть, чему бросил вызов. И все, кто забыл, чего стоит империя.
Эйдарис в тот момент пожал плечами:
— К тому же, здесь не так много солдат.
Дея не была уверена, что хочет знать, что же тогда «много». Но именно здесь даже лучше, чем в массивном императорском дворце осознала, что такое Эльрион. Что такое дракон и его чешуйки.
Дея не считала дни пути, но их было много. Сначала она скакала, высоко подняв голову, гордая принцесса, но быстро поняла, что наездница она хорошая, когда речь идет о небольших расстояниях. Теперь же она просто пыталась удержаться в седле, а слезая, не стонать.
Оставалось удивляться, как Эйдарис мог оставаться собранным и вечерами еще что-то обсуждать в палатке с министрами или отдавать распоряжения.
Тело Деи болело, она прочувствовала каждую мышцу. Поэтому с радостью пользовалась привилегиями принцессы: в ее шатре, который ставили рядом с императорским, первым делом подогревали воду, и Дея расслабляла тело.
Вот и теперь она приняла ванную с ароматной солью, позволила переплести волосы и снова оделась в удобное имперское платье из темной ткани. Мередарские наряды не подходили для такого подхода, поэтому Дея оставила только расшитый звездами пояс как дань своему истинному происхождению.
В ее косы теперь вплетали металлические кольца, а на руках она носила перчатки из тонкой кожи. Она и сейчас их надела, выходя из своего шатра. Прищурилась, рассматривая мельтешащих солдат.
Их костры начинались чуть в стороне от командирских шатров, но не слишком далеко. Иногда вечерами Дея слышала их песни, а по утрам просыпалась от запаха дыма, легко проникавшего сквозь парусину. К ее собственному удивлению, всё это ничуть не раздражало. Наоборот, наполняло энергией.
Сегодня было чуточку иначе. Остановившись, она посмотрела на мутные громады Шаорских гор, внезапно осознавая, насколько они близки к Мередару. Дея знала, что Эйдарис не хочет воевать с ее народом, только напомнить, что они принадлежат империи — и забрать брата. И всё равно Дея чувствовала себя неуютно, ведь она пришла к родной земле с имперской армией.
Что ж, она приложит все силы, чтобы не допустить настоящей войны. Только не из-за глупости брата!
Над лагерем раздался звонкий голос рожка, возвещавшего о том, что все солдаты расположились, и настало время ужина. Поправив перчатки, Дея направилась к шатру императора.
Есть легенда, будто драконы когда-то существовали, а теперь спят в глубоких пещерах Шаорских гор. Они проснутся однажды, когда их позовет звук рожка, вырезанного из кости и освященного звездами.
Интересно, из чего рожки в имперской армии? И можно ли считать присутствие Деи освящением звездами? Она внезапно подумала, что дракон возродился вовсе не так, как обещали легенды. Он обрел тело Клана, а теперь его голова явилась, чтобы вернуть крылья.
Из шатра Эйдариса вышла девушка, в которой Дея узнала одну из Пламенеющих танцовщиц. Хотя сейчас она была скрыта черным плащом, Дея уже видела ее, и Эйдарис скупо объяснил, что да, армию сопровождают танцовщицы.
«Они тебя еще удивят», сказал он.
Дея с неприязнью подумала, что делала девушка в шатре Эйдариса? Вроде бы они очень далеки от наложниц… но и на министра явно не похожа.
Сжав губы, Дея укорила себя за то, что это ее вообще волнует, и вошла внутрь. Стража давно без вопросов ее пускала.
Эйдарис сидел за столом, перед ним стояла миска, в которой курилась какая-то травка, ее дым поднимался, император глубоко вдыхал.
— Говорят, этот дым успокаивает и способствует ясности мысли, — сказал он.
— Помогает?
— Нет.
Днем Эйдарис выглядел как спокойный невозмутимый император, но вечером наедине он становился всё более нервным. Да и черты его лица заострились, под глазами стали видны темные тени. Дея подозревала, что если император и спит, то мало. Она взяла за привычку завтракать и ужинать вместе с ним: ей была приятна его компания, и так он хотя бы что-то ел.
Сейчас на столе уже был накрыт ужин, но Эйдарис не торопился к нему приступать. Оставив тлеющую траву, он откинулся на спинку стула.
— Клан доложил, что Кэл недалеко, на местной заставе.
— Дорожный дворец, — поправила Дея. — Это называется дорожным дворцом. Видимо, Дэнар не хотел уводить твоего брата дальше через перевал в глубь Мередара.
Значит, всё-таки хочет обменять. Наверняка и сам он здесь, готовится к переговорам. Еще верит в них.
Эйдарис устало прикрыл глаза: