Ты и сама знаешь, что есть очень мало профессий, где женщины признаются специалистами. Столица наиболее благосклонна к попыткам женщин реализовать себя, а вот в отдалении все не так радужно… Потому университет уточнил – действительно ли ты, одинокая молодая девица, желаешь проходить свою практику в пригороде Белфорта? И тогда Роберту пришлось объясниться с его величеством, получившим донесение о запросе.
Одним словом, вашу свадьбу и дальнейшую практику (а для Вольта – смену работы) одобрили свыше. И, казалось бы, все хорошо сложилось. Но сегодня «Вестник Соулдона» выпустил листовки с экстренной сплетней: Тони Фокс проболтался кому-то, что избил простыша по просьбе подружки, с которой учился.
У самого парня нервный срыв, его отец запрещает общаться с Тони. А про тебя в обществе пошли слухи. Будто ты специально вышла замуж и уехала, а вся история вашей с мистером Краспером любви – выдумка. Следователь обещал добиться опровержения от желтой газетенки, а Роберт лично заверил его величество, что все это ложь.
И что ваш брак – не фикция.
История приняла гораздо более серьезный оборот, чем раньше, дочка. Теперь вам просто необходимо делать все, чтобы люди поверили в вашу любовь. Возможно, среди людей, с которыми вам предстоит общаться в Белфорте, будет кто-то из этих подлых желтых репортеров! Надеюсь, я не должна объяснять, как не любит его величество, когда ему лгут? Умоляю вас проявить максимальную осторожность и внимательность. Никто не должен решить, что этот брак – подделка. Люблю тебя, дочь».
Голос затих, а голубоватый дым окончательно рассеялся. Сабина посмотрела на Вольта и прошептала:
– Чертов Юан Филз.
– Что? – нахмурился ее муж. – При чем здесь?.. Что ты имеешь в виду?
– Очевидно же, что этот подлый репортеришка или его собрат втерся в доверие Тони и все выспросил, – печально сообщила Сабина. – Ненавижу репортеров!
– Прекрасно! – всплеснул руками Вольт. – Сама-то ты – святая простота! Написала какое-то письмо на бланке сирта и окунула нас тем самым лицом в дерь…
– Попрошу не выражаться!
– Ой, прости, – его глаза потемнели от гнева. Повернувшись всем корпусом, он навис над ней. – Твои нежные ушки не могут выдержать плохих слов. И побить никого ты тоже не можешь – зачем марать хрупкие белые ручки? Можно же попросить друга, а потом свалить подальше, по пути сломав судьбу еще и мне!
– Я никого ни о чем не просила! – Сабина отступила и уперлась в кресло. – И твоя судьба была в твоих руках, а не в моих! Ты сам пришел. Уж не знаю, какие грешки за тобой водятся, Краспер, но, видимо, они не самые простые, раз ты был вынужден поддаться шантажу! И не надо винить во всем меня!
– А кого мне винить? – ледяным тоном спросил он. – Это твой отец и его репутация вмешались в мою жизнь. За три дня его манипуляций меня заставили жениться на тебе, бросить работу, бросить… другие важные интересы и ехать к орку в!..
Сабина закрыла ладонями уши и начала громко петь песню, заученную ею еще в школе для благородных девиц:
Если дождусь я тебя, весна,
Если придешь ты за мной, любовь,
То смогу я смеяться вновь,
А пока мне не до сна:
Думаю вечно о сердце своем,
Что равнодушно ко всем вокруг,
Где же ты, милый друг,
Что заполнит пустоту в сердце моем?!
Где же ты,
Где же…
