— Кайрил тоже знал, что является артефактом? — я продолжала свой допрос. Во мне росло негодование с каждым его ответом, и оно смешивалось с каким-то странным чувством лёгкости.
— Нет, Салдарина, он знал лишь о том, что кулон твоей матери будет представлен на аукционе. А ты срезонировала. Ты этого не поняла, но я почувствовал.
— Вы будто ловили артефакт на живца! Я для всех что — игрушка? Средство для достижения целей?
— Нет, Салдарина, живцов, как ты выражаешься, было двое, — он выразительно выгнул светлую бровь, намекая, что я утрирую и забываю о его роли. — Но на войне все средства хороши.
Почему-то моя злость уже не имела смысла. Она медленно растворялась под осознанием, что всё закончилось хорошо и кулон будет в надёжных руках.
— Ты мог бы мне сказать, — я приложила ладонь ко лбу. — Мог бы сказать, что будешь там!
— Не мог.
Я продолжала расхаживать по квартире. Это помогало успокоиться.
Арриан… Арриан! Он всё это время был в сговоре с Кайрилом. Хранитель пошёл на сделку с Тёмным!
Нет, такое не озвучивают.
— Ладно, может быть и не мог, — согласилась я. — Но всё равно обидно.
Я подошла к окну и уставилась во тьму двора, озаряемую фонарями. Деревья покачивались на ветру. Тишина и умиротворение царили на улице. Прохладный сумрак ночи опустился на город, а небеса, затянутые тучами, хранили ее черноту.
На мои плечи легли теплые мужские ладони.
— Твое желание исполнилось, — прошептал Арриан мне в волосы.
— Нет, ещё нет. Ты должен отдать его владельцу.
То есть моему отцу.
— Да, — прошептал он. — Кстати об этом.
Зашуршала ткань, и я опустила взгляд — Арриан пытался достать что-то из кармана своих брюк. Он вытащил пальцами небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета. Мое дыхание сбилось. Меня всего на миг охватила ложная надежда, что там кулон моей матери. Но потом я поняла, что коробочка слишком маленькая, чтобы вместить в себя его. Да и так быстро никто бы не отдал аукционный лот. Даже в магическом мире. Что же там? Судя по размерам, туда бы поместилось разве что… кольцо?
Я развернулась к Хранителю и подняла голову. Что он мог прочитать в моем испуганном выражении лица.
— Открой, — попросил он меня с таким предвкушением, что я растерялась. Дрожащими пальцами я перехватила подарок и, боясь увидеть содержимое, подняла тугую крышечку.
Я выдохнула с таким облегчением, что даже оступилась. Арриан поддержал меня под локоть, не давая упасть.
Это был кулон на тонкой золотой цепочке — перевёрнутый полумесяц, смотрящий рожками вниз. Я вспомнила его слова и горячие поцелуи по моей груди.
— Как ты… узнал.
Я не говорила ему в тот миг ни слова. Не описывала то, что загадала. Но моя магия…
— Значит, это оно, — удовлетворительно кивнул Арриан и улыбнулся.
— Да, — тихо отозвалась я. — Я представляла именно это. Спасибо!
Он осторожно взял кулон из коробочки, вытягивая его за длинную цепочку. Луна несколько раз крутанулась, отражая свет ламп. Я как завороженная смотрела на неё, а потом… я не сдержала свой порыв — я потянулась вперёд, обняла его одной рукой за шею, наклоняя к себе, и поцеловала своего мужчину. Его губы раскрылись навстречу моим, отвечая с той же легкостью и нежностью, которую вложила в этот жест я. Второй рукой прошлась по его груди, поглаживая через ткань рубашки. Мне прямо сейчас захотелось, чтобы он снял с себя всё!
Всего на секунду я оторвалась от его губ, облизнув их. Я не собиралась контролировать свои действия или чувства. Медленно освободив его белые волосы и зарывшись в них пальцами, я снова припала к его губам. Арриан, судя по ощущениям, быстро сунул кулон в карман, чтобы тот не мешался, и притянул меня ближе к своему телу. Его пальцы обжигали кожу спины, сжимали талию, будто он боялся отпустить меня в этот момент. Я пробудила в нём огонь или, возможно, разожгла уже тлеющие искры, которые только и ждали, когда их раздуют. Он массировал пальцами мой затылок, потом собрал волосы и оттянул голову назад, чтобы было удобнее.
А губы творили невероятное. Он подчинял меня, наступал, увлекал в дикий танец страсти, в котором я с радостью отдалась бы ему. Всецело.
— Дара…
Он так редко произносит эту версию моего имени. Почти всегда из его уст звучит «Салдарина». И я дрожу от звука его хриплого голоса, представляю, как он будет произносить его, когда мы станем ближе, когда одежда перестанет нам мешать.
Я в ответ оттягиваю ворот его рубашки и пытаюсь справиться с рядом пуговиц, пока наконец не распахиваю для себя края одежды. Глажу его сильную, мускулистую грудь, по которой хочется провести языком, осыпать поцелуями, подарить сладость удовольствия.
— Салдарина, — снова обращается он ко мне.
Моя рука скользит по груди, поднимается выше, к шее, я очерчиваю подбородок и снова зарываюсь пальцами в его волосы.
— Сними с меня платье, — приказываю я.
Он медлит.