— Салдарина, — голос его был полон горечи. Он обратился ко мне, намереваясь продолжить, но ни звука больше не вырвалось из его уст. Лишь отчаянный судорожный вздох.
И я всё поняла.
Меня будто молнией пронзили, кровь взбурлила, а сердце понеслось вскачь.
— Нет, — ошарашенно прошептала я. — Нет! — уже воскликнула я, вырываясь из объятий и отталкивая его.
Я широко распахнула глаза, глядела на Арриана и не могла поверить…
Он сохранял невозмутимость насколько мог, только я все равно видела, как через эту стойкость пробивается боль — верхняя губа дернулась, брови немного сдвинулись к переносице, черты лица напряглись — он стал ещё мрачнее, а глаза вернули свой родной оттенок — серо-голубой — и в них плескалась горечь и боль.
Сказать, что он был расстроен — ничего не сказать.
Он сел и устало потер ладонями лицо.
Я задыхалась в ожидании. Он ещё ничего не сказал. Ничего ещё не прозвучало. Не стоило себя накручивать. Вот только… Я была четко уверена, что слова не нужны. Они лишь сделают хуже, расчеркнут мою жизнь на до и после.
Я боялась, но в то же время жаждала услышать от него услышать правду.
— Мне нужно вернуться.
И вот Арриан озвучил мои мысли и догадки вслух, то, что повисло между нами недосказанностью. То, что было ясно без слов, но теперь правда отштампована и закреплена, сказанного не воротишь, не обманешься, не придумаешь себе лишнего…
Мы оба знали, что это значит.
Лучше бы он их не произносил. Они вонзились в мое сердце острой стрелой, и заставили его кровоточить.
Это конец.
Мир затих. Замер. Время остановилось и тут же будто бы лопнуло, как мыльный пузырь, и меня затопило осознанием.
Нет, нет, нет!
— Ты сказал, что у нас достаточно времени!
У меня язык не повернулся снова назвать его лжецом. В этот раз нет. Потому что это была какая-то злая шутка или какое-то недопонимание между нами. Слова попросту застряли в горле. Да он и сам всё прекрасно понимал, всё, что я сейчас думала.
(of Verona — Raining)
Когда человек оказывается в ситуации сильнейшего стресса, есть только четыре сценария: бей, беги, замри или сдавайся. Он произнёс слова, которые выбили из-под ног почву. На меня нахлынуло отчаяние в совокупности с истерикой. Я вскочила с места и кинулась к дверям. Наскоро сунула ноги в кеды, даже не завязывая их, и выскочила за дверь.
Слёзы уже катились из глаз, а я стремительно направлялась к лифтам, оставляя позади дом и Арриана. Я даже не думала оборачиваться, чтобы узнать, не преследует ли он меня. Я знала, что почувствую его, если он решит последовать за мной.
Как, оказывается, интересно работает магия внутри меня. Я в самом деле стала понимать слова Арриана, когда он говорил, что «чувствует» меня, находя в разных частях города. Правда, я не успела понять, как это проворачивать на такие расстояния.
В лифте, роняя слёзы, я не поняла, как завязала шнурки. Они будто живые выскользнули из пальцев и, переплетаясь друг с другом, завязались в бант, просто подчинившись моей воле. Я смахнула пелену слез с глаз и, глянув на свои дрожащие от волнения пальцы, решила, что это был мираж. Так не бывает.
Бросившись на улицу, я стремглав побежала вдоль домов. Всё дальше и дальше, меж дворов до самого барьера. Я огибала прохожих, пока не оказалась на широком тротуаре, что тянулся вдоль оживленной улицы. Квартал магов остался далеко позади.
Мысли не желали успокаиваться, в голове творился дикий хаос, как если бы вихрь ворвался в мой разум и пронесся, сокрушая весь устоявшийся в нём порядок.
Я, чувствуя себя отвергнутой, с ощущением разбитого на осколки мира, просто бежала вперёд. Я совершенно не думала, куда держу свой путь, я была расстроена, разбита, и тело само в безумном беге наперегонки с ветром находило выход эмоциям в монотонном движении. Душа рвалась из груди, а я стремилась сбежать. От самой себя, от прошлого и будущего, в таком тревожном и горьком настоящем. Я мечтала, чтобы свистящий в ушах ветер выгнал из моей головы всю скверну, все мысли, оставив для меня пустоту, покой и тишину. Чтобы сердце не кровило от боли, а душа не кричала от несправедливости…
Я бежала так рьяно, будто позади меня земля крошилась и падала в черную бездну. Я пыталась спастись.
А небо продолжало чернеть, порывы ветра налетали стремительно, словно грозились меня унести с собой, если я немедленно не остановлюсь.
В груди застрял крик.
Мне было нужно убежать как можно дальше от дома. Туда, где я смогу его дать ему волю, мне нужно место, где я смогу выплеснуть свои эмоции, оставить истерику.
Мне в голову пришла совершенно безумная мысль, и я затормозила. Я задыхалась от бега, воздух жгутами врывался в легкие. Я согнулась пополам и упёрлась руками в колени. Повернула голову и увидела подъезжающий автобус, что держал путь из центра города к окраине. Я знала его маршрут и захотела на него успеть. Остановка маячит впереди, нужно совершить ещё один рывок. И несмотря на усталость, я всё ещё способна бежать вперед без оглядки, потому что я не желала признавать правду. Я не хотела, чтобы она меня настигла. Хотя кого я обманывала? Она уже была во мне, она терзала меня изнутри.