Начала вытряхивать из карманов всё: зазвенела по старому паркету мелочь, брякнулась запасная связка ключей, пара фантиков полетели к ногам, помада и просроченный проездной, который уже являлся ненужным кусочком прошлой жизни. Вместе с этим я увидела, как на пол выпала прямоугольная карточка. Странно. Я подняла её и повертела в руках. Имя, написанное на ней, словно обожгло пальцы, и я вздрогнула. Арриан Озранский! Я ведь стащила эту визитку из офиса Николаса.
Я приложила кулак к стене и уперлась в него лбом. Сердце стучало в груди, по виску скатилась капля пота. Мне было тяжело дышать, тяжело думать.
Зачем я её стащила?
«Ты знаешь зачем!» — отвечал внутренний голос. — «Тебе нужны ответы!»
Я вдруг поняла, что возможно Арриан единственный способен дать мне ответы, рассказать хоть что-то. Не зря же он высший? Должен быть от него толк!
Возможно, ему известно, почему Рейнсейрам так сильно нужна я.
Возможно, он сможет что-то рассказать о себе, о своем мире. Если я не смогла выудить информацию из учебников и книг, стоит попытать удачу и узнать всё у первоисточника?
Я поняла, что конкретно увязла в чужих тайнах, которые были связаны со мной. Я была свидетелем
Эти связи — с Ником, с Шанаром, с Аррианом, — были чем-то важным в моей жизни. Ниточкой тянущей меня к правде, часть которой обрушилась мне на голову.
Я отталкиваю всех. Мне так страшно, что кто-то снова сделает мне больно. И я, купаясь в этом страхе, живу в мире, который постоянно меня предаёт. Не пора бы довериться тому единственному, кто ни разу не пытался меня предать?
Я ходила по лезвию ножа. По тонкому канату, натянутому над пропастью. Я стояла на краю и смотрела всё это время в темноту.
Возможно, мне стоит шагнуть в бездну.
Может, мне необходимо сделать что-то большее, чтобы отринуть сомнения.
Идти за сердцем. Мне стоит узнать что-то о нём. Мне стоит узнать его получше. Но в первую очередь меня интересовала я сама и всё, что можно узнать касательно связей Рейнсейров непосредственно с Хранителем.
Я со злости стукнула кулаком по стене. Костяшки отозвались болью.
Если меня в это втянули, я хочу знать!
Я нашла в себе какой-то удивительный рычажок, дернув за который вырубила страхи. Надоело бояться. Вместе с ними кажется, впал в анабиоз и инстинкт самосохранения, а так же часть здравого рассудка отправилась в кому до востребования.
Я четко помню этот момент. Внутри что-то щёлкнуло, меня резко отпустило, всё куда-то ухнуло, словно тревогу в смыло в трубу. Не осталось гнетущего давления, давящего изнутри и заставляющего сжиматься от одной мысли, что Арриан Хранитель. Была только решимость и желание двигаться к цели. На кону стояло всё и я больше не желала быть бабочкой, застрявшей в паутине. Если понадобится, я выпущу когти или ядовитые клыки.
День в суете прошёл быстро и бодро. В теле чувствовалась приятная нега после тяжёлой физической нагрузки. Засыпала, выпив раствор порошков, тщательно размешав их в стакане с водой. Никаких сновидений, никаких мыслей, ни шанса проснуться уставшей от собственных кошмаров.
Следующее утро разительно отличалось от предыдущих. Я уже не чувствовала себя воскресшей.
В комнате стоит полумрак, и лишь через щель не задернутых плотно занавесок пробиваются лучи дневного света.
Я натянула колготки до талии и прошлепала по холодному полу до ванны. Там висело немного запылившееся зеркало с разводами, которые отмыть я была не в силах — ни одно средство их не брало.
Я зависаю на несколько минут, рассеяно рассматривая комнатку. Обычная, почти идеально чистая акриловая ванная с купленным резиновым ковриком кислотно-розового цвета, старая полупрозрачная занавеска, уже висевшая здесь, когда я въехала. По углам красиво и чётко расставлены шампуни, бальзамы и другие косметические средства. Всё лишнее, что успело закончиться, а руки не доходили донести до помойки, всё, чем больше не пользуюсь, я выкинула ещё днём ранее. Здесь было чисто и опрятно.
У меня получается оторвать взгляд от баночки с кремом и тоника для умывания, строящих на раковине, и посмотреть на себя в зеркало. Я бросаю взгляд на своё помятое после сна лицо. На щеке остался след от подушки, длинные рыжие волосы растрёпаны, глаза всё ещё кажутся сонными. Смотрю на свои темные синяки под глазами. Несмотря на мрачный вид что-то изменилось. Взгляд этой девушки больше не омрачен, она не кажется мне забитой и напуганной. Такую Салдарину я не узнавала. Эта я, эта часть меня была мне незнакома. Я ощущала себя иначе.