Остаток этой ночи прошел кошмарно, я лежала в кровати, утопая в непроглядной тьме. Слезы застилали глаза, катились из них бесконечным потоком. Я не могла понять, что же на самом деле я чувствую. Всё перекрыл страх вперемешку с гневом, обидой и тревогой. Он грыз меня изнутри, погружая всё глубже в пучину безысходности… А когда пришла долгожданная тишина, я перевернулась на бок и выдохнула с облегчением. Мне показалось, что все эмоции из меня вытекли вместе со слезами, и стало как-то пусто. Будто ничего и не было. И я наконец уснула.
Меня преследовали призраки прошлого. Воспоминания о маме не давали спокойно спать уже давно. Каждый раз что-то новое. И вот опять — снова сон, в котором тоска и боль разъедали на части. Тяжесть на груди, тяжесть на сердце. Точно я потеряла нечто дорогое. И не могу успокоиться. Я не знаю ответа, не знаю причин, я разрываюсь на части от боли, от мучительного недопонимания — почему она ушла так рано? Что её убивало изнутри? Почему никто не смог ее спасти? Что же с ней случилось на самом деле?!
Утро наступило в обед. Суровое, тяжёлое пробуждение подобно удару по голове, вернуло меня в реальность. На деревьях сидели и громко щебетали первые весенние птички. Впервые за долгое время в окно било солнце. Я удивилась этому не меньше, чем тому, что вчера произошло. Память о событиях вечера не притупилась, наоборот, закружила калейдоскопом в голове.
Во рту было сухо и гадко, желудок болезненно скрутило. Не то от голода, не то от тошнотворных мыслей.
Сон не принёс долгожданного облегчения. Я проснулась вымотанной и абсолютно без сил.
Стакан воды. Ледяной, обжигающей пищевод — но мне было наплевать! Я пила большими жадными глотками. Дыхание сбилось. Я вытерла тыльной стороной ладони рот. Не полегчало. Стало только хуже. Мои действия были резкими, отчаянными, нервными. Я не смотрела, что хватаю из холодильника. Сыр, яйца, какие-то овощи — всё полетит на сковородку. Пока старенькая кофеварка приятно шуршала и варила нужный для моего мозга кофе, жар от плиты согревал мои холодные пальцы. Почему-то на кухне стали плохо работать батареи, а щели в окне совсем не помогали сохранить остатки тепла, загоняя в маленькое пространство ещё больше сквозящего холодного воздуха. Плита раскочегарилась — я едва не упустила этот момент, масло почти зашипело! — плюхнула всё в одну кашу и стала помешивать. Запахи еды взбудоражили нутро, и я на секунду ощутила себя живой. Я так оголодала — набросилась на пищу, хватая куски прямо со сковороды, и обожгла язык!
— Дерьмо!
День пролетел абсолютно незаметно. Я только села завтракать, бросила косой взгляд на часы — те показывали уже пять. Вкус еды не ощущался вовсе, просто закинутые внутрь ресурсы для продолжения жизни.
Остаток вечера я провела за чтением в своей комнате при тусклом свете лампы. Время бежало неумолимо вперёд, а я ощущала себя застрявшей в одной конкретной минуте, которая никак не хотела завершать свой оборот вокруг оси. Мысленно я застряла в одном мгновении жизни. Я стою позади Арриана и надеюсь, что появление Николаса перед нами лишь игра воображения. А затем он произносит то, что разбивает весь мой мир на осколки.
«
Я со стоном запрокинула голову назад.
Невеста. Ник хотел побольнее уколоть Арриана, обозначить свое право, свою территорию. Это было так низко и мерзко!
Хранитель.
Он Хранитель, он опасен… Их силы злы, коварны, напоминала я себе. Но в то же время практичная сторона моей натуры говорила о том, что каждого стоит оценивать по поступкам, а не по словам других людей. Со мной Арриан не вел себя как чудовище. Я вообще не видела, чтобы он вел себя дурно. В отличие от Николаса. Опыт сказывался. Его невозможно было не заметить!
Вчера Арриан был рядом. Я позволила ему себя касаться. Я позволила ему увидеть свою боль, я была перед ним как на ладони. И ничего не произошло. Никто не умер. Никто не стал монстром. Я в очередной раз убедилась, что он вполне себе живой и человечный. Это открытие меня поразило, но не испугало.
При этом он оставался
Всё это крутилось в голове бесконечным потоком мыслей. И самый важный вопрос будоражащий нутро, заставляющий сердце биться быстрее, а надежду внутри меня жить: могут ли они по-настоящему любить? Могу ли я, в самом деле, ему нравиться?
Всё, что он делал для меня…
Я мотнула головой, прогоняя наваждение, вернулась к строчкам книги.