— Я боялся, что тебя это напугает, — находит оправдание целитель и смотрит так — извиняясь, но в то же время, с жалостью.
Ох. Как же неприятно.
Я скривилась и отвернулась.
Я не могу пошевелиться, не могу поднять руку и без чужой магии не выдержу ни дня этой дикой агонии.
— Испугает? — говорю я, не глядя на собеседников. — Я немощна. Я оказалась в этом дерьмовом положении, что может быть хуже?
— То, что ты умерла, — ровно, но с легким укором выдает Хранитель. Будто за его интонацией хранится злость и обида.
И я, вместо того чтобы осознать смысл сказанных слов и в самом деле испугаться, почему-то, в этот момент первое о чем подумала…
— Мирабель оказалась права, — прошептала я.
Никто не решился это комментировать.
Как же так? Я умерла. В самом деле? Не верится. Это… странно это обдумывать, когда ты жив, пусть и едва способен на самообслуживание.
Осмысливать, будто это должно стать частью моей реальности. Но ведь если это правда, я могу представить, что они оба пережили… Потому что я была на их месте, когда прощалась с мамой. Как же это больно! На глаза навернулись слезы. Силы! Всё могло закончиться так быстро и просто. Раз и ничего нет.
Я попыталась поднять руку, чтобы дотянуться до Хранителя. Но нет, слабость была такая, что просто преодолеть её не удастся.
— Ари… — шепчу я.
Я пытаюсь найти с ним контакт, хочу дать ему понять, что он мне нужен, что я здесь, что мы…
Из его взгляда уходит вся строгость и хмурость. Теперь он смотрит на меня с извинением, и я замечаю, что на его губах появляется лёгкая улыбка и взгляд теплеет, он ласкает меня, обещает всё самое лучшее, дарует лучик радости и заставляет сердце биться чаще. Кажется, он наконец осознал, что я в самом деле здесь, я очнулась и никуда от него не денусь. Наверное.
Арриан снова находит мои пальцы, бережно сжимает руку, поднимает её и касается в лёгком поцелуе губами. Большего мне и не нужно. Это заставляет тело покрыться мурашками и трепетать. Я выдыхаю и мысленно обещаю, что поправлюсь, приду в себя и у нас все будет замечательно. Наверное.
— Салдарина, тебе нужно отдыхать, — разрушает идиллию Шанар.
— Я скоро врасту в постель!
И у меня будут пролежни. Хотя это маловероятно, я ведь не человек. И даже не маг…
— Как я выжила? — решаюсь спросить я, пусть и из последних сил.
— Давай отложим этот разговор? — предлагает целитель.
Да, хорошая мысль. Разговоры отнимают много сил. Слишком много. Я уже почувствовала груз навалившейся тяжести из-за потраченной на болтовню энергии.
— Можно воды? — напоминаю я о своей первоначальной просьбе.
— Конечно.
Интересно, кто потом меня в туалет нести будет?
И снова меня ждала ложка и стакан с водой. Поить станут как ребёнка грудного, хорошо не из соски. Шанар поймал мой расстроенный взгляд, прикованный к стакану с водой в его руках. Он понял, что я хочу его осушить, а не довольствоваться этими крохами.
— Больше нельзя, прости. Ты не в том состоянии, чтобы усваивать воду.
— Нельзя воду? — прохрипел мой голос, и я от удивления подняла брови.
— Может, через пару дней, когда тебе станет лучше. Сейчас тебе нужна не вода, прости. Я вливаю в тебя свои силы, чтобы ты завершила восстановление. Оттуда и твоя слабость, и невозможность двигаться.
— Угу, — я была готова согласиться вообще на всё. Язык уже не ворочался.
Я послушно проглотила ложек пять или шесть теплой воды и закрыла глаза, когда горячая ладонь Шанара снова коснулась моего лба.
Вот только перед тем, как закрыть глаза и погрузиться в сон, я нашла в себе силы и двинула рукой, пытаясь найти пальцы Арриана. Кажется, он понял, что я ищу его, жажду его поддержки и прикосновения — он сжал мою руку, и я улыбнулась. И я снова уплыла на лодке в безмятежность.
Почти всё время я спала. Изредка просыпалась, приоткрывала глаза, чтобы понять день сейчас или ночь, найти взглядом Арриана или прислушаться и понять, что он где-то рядом, затем проваливалась во тьму снова.
К вечеру следующего дня мне стало немного лучше. Арриан сидел в кресле рядом со мной и при желтоватом свете ночной лампы читал книгу. Название разглядеть мне не удалось — его закрывали сильные, бледные пальцы Хранителя.
На улице даже в такое время щебетали птицы и ветер шуршал листвой. Через открытое настежь окно в комнату залетал теплый, уже, кажется, совсем летний воздух. По квартире разливался лёгкий, не приторный запах сирени — щедро нарванный букет из веток с белыми и сиреневыми цветочками стоял в прозрачной вазе на столешнице. Ещё я ощущала немного сухой запах тепла, приносимый ветерком, и пыли. Кажется, погода не радовала город дождями.
— Привет, — произнесла я хрипло и сонно, давая понять, что проснулась. Арриан оторвал глаза от текста, опустил книжку и глянул на меня поверх неё. — Сколько я спала?
— Идёт пятый день, — отозвался он спокойно, но так бархатно и нежно, что остатки сна куда-то разлетелись. Мне даже стало зябко, или это потому, что я соскучилась по нему и его голосу, и моё тело покрылось мурашками.
