Но за прошедший месяц я сотню раз пожалела о том, что решила вмешаться. Я винила себя за то, что сотворила с собой, за свою необъятную ненависть и злость. Я чувствовала вину перед собой и сожалела, что переступила грань и сорвалась в пропасть. Извинения срывались с моих уст при любом упоминании того конфликта.
Он распахнул дверь в ванную и на ходу снял с себя влажную белую футболку, а я шумно вздохнула. Сейчас, когда я пришла в себя, когда потребности вернулись на свои места… я не могла не облизнуться. Арриан поймал мой жадный, скользящий по его телу взгляд. И когда мы посмотрели друг на друга…
Ох, кажется, мне несдобровать! Мне показалось, он как хищник начнет приближаться и кто знает? Прижмёт к себе или к стене, набросится сразу или будет медленно издеваться? Представляя в красках каждых из этих моментов, мое дыхание сбилось. Только вот Арриан склонил голову набок, посмотрел насмешливо, с игривой улыбкой на губах, и захлопнул за собой дверь, скрывшись в ванной. Я осталась стоять и растерянно моргать. Это что — месть? Месть мне за всё, что я творила ранее? Это он теперь так играет со мной?
Я почувствовала, как по телу пробежался холодок, как будто Арриан забрал с собой весь жар и интимное напряжение, зародившееся секундами ранее.
Ладно, может быть, мне показалось?
Вернулась к готовке. Допила успевший немного остыть кофе. Некоторые вкусовые привычки изменились, и мне временами хотелось съесть и выпить что-то обжигающее или острое.
Задумавшись, я порезалась. Кровь потекла по пальцу и с шипением капнула на разделочную доску. Я бросила нож и хотела схватиться за салфетки, как вдруг… рана начала затягиваться на глазах. Палец зажил за секунду! Я тут же вспомнила, как на щеке Арриана исцелялись царапины, оставленные когтями сотворенного из тьмы монстра.
Вот это открытие!
И я… вдруг поняла… что… возможно, с такой молниеносной регенерацией я не почувствую того дискомфорта и той боли, о которой говорят и которую обещают при первой близости с мужчиной.
Хлопнула себя по лбу! О чем я думаю?
Вот только… Дело было не в регенерации. Дело было в нас и моем желании. Не только моём, я же не слепая — прекрасно знаю,
Я бросила взгляд на дверь ванной комнаты. Дыхание сбилось. Из живота поднялась горячая тягучая волна, вызывающая немедленное желание избавиться от одежды и прижаться к мужскому телу, ощутить обнаженную горячую кожу.
Решила отложить вопрос обеда.
Я подкралась к двери в ванную и прислушалась — вода шумит и журчит, капли бьют по кафелю. Набрала в грудь воздуха, повернула ручку и зашла внутрь, притворив за собой дверь. Я нервно облизнула нижнюю губу и запретила себе отступать. Сбросила на ходу футболку и схватилась за пояс спортивных шорт. Всего на секунду я засомневалась в правильности своих действий, но руки уже тянули вещи вниз, заставив их упасть с бёдер. Всё, никакой одежды, даже белье лежало в моих ногах. Я вскинула голову, ожидая столкнуться пристальным и внимательным взглядом Арриана, но нет — он упирался руками в стену, склонив голову вниз. Мокрые волосы свисали по обе стороны и скрывали его лицо, налипли на шею. Капли падали на широкую спину, отскакивали от его светлой кожи, струйки воды текли по четко выраженным мышцам спины.
Он меня не видел, но, возможно, услышал, как я вошла. Возможно. Мой слух стал ярче с момента, как я очнулась, с момента, как переродилась и стала собой. Думаю, у Хранителя слух не хуже моего, и он позволил бы расслышать шуршание одежды, возню и другие звуки. Или шум воды ему мог помешать?
Может быть, Арриан просто делал вид, что не замечает меня? Или его мысли настолько глубоки, что все постороннее просто было отрезано?
Когда я приблизилась и потянулась рукой вперёд, желая коснуться выступающих мышц спины, он явно почувствовал меня, тут же поднял голову и медленно обернулся. Арриан был удивлён, он растерянно поморгал, будто я ему почудилась, и провёл рукой по лицу, убирая с него мокрые волосы, убеждаясь, что это не сон, а я настоящая. И затем отклонился от потока воды, застилавшего глаза.
— Салдарина? — обратился ко мне он, как бы спрашивая, что я здесь делаю, зачем я пришла, все ли в порядке.
Но его тело напряглось, а грудная клетка не вздымалась, словно он забыл, как дышать. Между бровей залегла складочка — признак того, что он обеспокоился, успев что-то надумать.
Он даже не опускал глаз, чтобы меня рассмотреть и понять,
— Я соскучилась, — выдохнула признание я севшим голосом.
И это всё, что я могла ему выдать в свое оправдание. Это всё, что у меня было.
Я положила ладонь на его грудь, в то место, где у него находилось сердце. И, кажется, не одно, если верить Шанару. Но билось всё равно единственное. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Я слышала стук его сердца — ровный и размеренный.
