Я переводила взгляд с подруги, в глазах которой читалось раскаяние и страх, на Ника. Маг стоял от неё на шаг позади и притворялся, что не лапал Миру минут десять назад в туалете. Будто ничего не было. Меня охватила злость. Ревность сейчас была связующей нитью в наших отношениях, главным чувством всех нас.
Я ревновала Миру, Мира Ника ко мне, Ник меня к Арриану, а этот… Кто его знает, что в его голове?
Этим вечером выбирали не меня. Они оба выбрали друг друга, словно меня не существовало, словно не было обещаний, предложений, общих секретов и солидарности. Я так сильно их ненавидела в этот момент! Захотелось отомстить. Чтобы в их сердцах поселилось такое же мерзкое, гадкое чувство.
Я обернулась, кинула взгляд на Арриана и Шанара. Я знала,
Я не придумала ничего лучше — кинулась Шанару на шею прямо на глазах Николаса. Выбор был очевиден: Арриан оставался в списке тех, кого я видеть не желала. Сейчас единственной нейтральной стороной насколько это возможно — был Шанар. Из трёх зол я выбирала меньшее.
— Уведи меня отсюда! — мое дыхание опалило его ухо. — Умоляю!
Почему-то к горлу подкатил ком.
Сегодня я была той ещё тварью.
Шанар повернул голову ко мне. Надо было видеть его глаза! А потом он заметил, как на нас смотрит Николас и всё понял без слов. Шанар тяжело вздохнул, молча взял меня на руки и понёс мимо них, заставив посторониться. Я выглянула из-за плеча целителя и показала напоследок неприличный жест рядом стоящей парочке. Мира сжалась и опустила глаза в пол, пристыженная и осознающая свою вину.
Мы двигались к другому выходу, о котором я не знала. Наверное, к парковке. Минули пару лестничных пролетов и вышли на служебный этаж. Он был мрачным, таким же, как все коридоры клуба ночью. Темные стены, неон, несколько тусклых ламп под потолком с холодным белым светом и вереница серых одинаковых дверей с табличками. Естественно на каждой такой по магическому замку́, так что никто посторонний не войдёт. Нам и не нужно было.
Арриан шёл за нами, на расстоянии нескольких шагов. Я
— Желаю тебе провалиться здесь, — бубнила я, не осознавая, что произношу свои мысли вслух.
Глаза Арриана округлились, а затем вспыхнули так недобро. Кажется, радужка глаз стала куда ярче — подавленный магический всплеск! Я заметила, как он сжал кулаки и задержал дыхание. Я его задела. Поделом!
Я была предельно зла на него и не желала, чтобы Арриан шел с нами. Я думала, он останется наверху. Вот зачем тут нужен? Я не просила его о помощи, не просила быть здесь!
— Ой, я свою сумочку забыла! — воскликнула я.
Целитель разочарованно застонал. Я надеялась, что мы не будем возвращаться в клуб все вместе и мой план по выпроваживанию Арриана сработает.
— Где? — только и спросил Шанар, закатив глаза.
— У левого бара. На первом этаже, — пояснила я, изображая саму невинность.
Они оба замерли и переглянулись. Мол, идти обратно с ней на руках глупо. Кто-то один должен это сделать. Вот пусть Ари и идёт! Давайте, мальчики, решайтесь!
Я всё ещё была пьяна, а в этом коридорном мраке сложно различать цвета и чужие черты — нужно напрягать зрение. Но вот Хранитель — его разглядывать не приходилось, он стоял прямо под лампой. Весь из себя такой высокий, напряжённый, красивый, как скульптура. Арриан тяжело и шумно вздохнул, его ноздри раздулись. Он одарил меня таким взглядом — ты издеваешься, и я это так не оставлю. Я фыркнула.
Шанар смиренно выдохнул. И стал опускать меня на пол. Но…
К моему удивлению, передал меня Ари, а сам ушёл. Все разыгралось против моего плана. Тревога охватила меня, заставив сжаться и прислониться на минуту к холодной стене. Тупая ноющая боль в ноге напоминала о том, какая я неуклюжая и почему мне нужно сопровождение. Но я не хочу оставаться с ним наедине надолго. Ждать Шанара тоже. Боль вполне терпимая, в голове правда стучит, давит на виски, но главное нет головокружения в этой полутьме.
Приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону замерзшего изваяния. Почему он не ушел? Не важно. Он не важен. Ни капельки не важен! Я развернулась и похромала дальше, намеренно игнорируя рядом с собой присутствие Хранителя. Он двинулся за мной следом:
— Салдарина!
Я шла не оборачиваясь. Алкоголь, помутивший разум, притуплял боль. Каждый шаг в туфлях был похож на пытку, но терпимую. Мое упрямство действовало как анестетик, как бальзам, и помогало не сбавлять темп, не обращать внимания на боль.
— Дара!
Я вздрогнула и поежилась. Его голос. То, как мое имя звучало… Отдалось вибрацией по всему телу, трепещущим чувством.
Не называй меня так, не зови этим именем, не создавай прецедент! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
