— Я понимаю, сэр, но могу работать только в тех районах, где у нас есть люди, которым я могу доверять, а внутри контроля качества у меня никого нет — в этом никогда не было необходимости. План был и остается в том, чтобы, не привлекая ничьего внимания, ввести «Матернокс» в систему, так что М-6575-1881 — одна из четырехсот партий, введенных в систему распределения в Рединге. И меня не предупреждали, что я должен ждать появления проблемы, с которой мы столкнулись.
— Я всегда считал, майор Ганн, что это ваша обязанность — давать нам советы относительно районов потенциальной опасности.
Ганн понял, что продолжение спора ничего ему не даст. Он предупреждал Кроу, что, если какая-нибудь партия даст побочные эффекты, у них могут быть проблемы. Но Кроу только отмахивался, говоря, что они будут заниматься побочными эффектами, если они приведут к «Матерноксу», в чем он весьма сомневается. Теперь, похоже, это случилось.
— Прошу прощения, сэр, но я не ученый. Мне дали понять, что между выписыванием рецепта на «Матернокс» и последующим рождением ребенка проходит столько времени, что практически невозможно установить какую-либо связь с «Матерноксом».
— Вы понимаете всю важность соблюдения безопасности в данной ситуации, майор Ганн? Вы учитываете,
— Я всегда это учитываю, доктор Кроу, — сказал он, разозлившись на брошенный в его адрес намек.
Кроу поставил локти на стол и сплел свои длинные, мраморной белизны пальцы.
— Мистер Силс попросил своего приятеля Уилсона раздобыть специфическую партию «Матернокса». Через несколько часов после получения заказа мистер Силс мертв. Будь вы другом мистера Силса, разве у вас не зародились бы самые серьезные подозрения?
— В определенных обстоятельствах могли бы и появиться, — признался Ганн. — Но не здесь. Во-первых, смерть Силса стала результатом несчастного случая — и все сотрудники знают или будут знать об этом. Во-вторых, если Силс пустил в ход эмоциональный шантаж, то не думаю, что Уилсон будет склонен искать тут какую-то связь — тем более это будет означать, что он нарушил правила компании об обращении с образцами. С этого утра я держу Уилсона под наблюдением, и, если почувствую, что надо как-то нейтрализовать его, я это сделаю, но не думаю, что возникнет такая необходимость.
— Какое-то время вы будете круглосуточно следить за ним?
— Конечно. — Ганн посмотрел на часы. Кроу постоянно работал допоздна, заставляя засиживаться и своих сотрудников. С течением времени Ганн уже знал, что для Кроу не было ничего необычного уходить после полуночи, а порой даже ближе к рассвету, но тем не менее в 7:30 утра он уже сидел за своим рабочим столом. Интересно, думал Ганн, сколько ему нужно сна.
А сейчас вечернее время близилось к четверти восьмого.
— Другая проблема — эта Баннерман, — сказал Кроу. — Она меня беспокоит. Чего ради она в такое время явилась в здание?
— Не стоит и сомневаться, для встречи с Силсом.
— Так у кого была связь с погибшими циклопами — у нее или у Силса?
— Пока еще я не могу ответить на данный вопрос, сэр.
— Она верит, что смерть Силса была результатом несчастного случая?
— У нее нет никаких причин не верить, — улыбнулся Ганн. — Я хочу сказать, это в самом деле был несчастный случай.
Кроу чуть приподнял брови.
— Как она себя чувствует?
— Поправляется.
— В больнице вы держите ее под наблюдением?
— Мы поставили ей прослушку, но та вышла из строя.
— Что вы имеете в виду —
— Она не подает сигналов — то ли отключилась, то ли ее изъяли или поломали. Мы занимаемся этим. Но у нее отдельная палата, и нам приходится вести себя очень осторожно.
— Вы фиксируете ее посетителей?
— Всех и каждого.
— Появлялся ли кто-то из тех, которые нас интересуют?
— Был замечен Коннор Моллой.
— Кто?
— Из группы патентов и соглашений. Молодой и энергичный американский юрист-патентовед. Был нанят в Вашингтоне для работы над патентами Баннермана.
Кроу осторожно почесал щеку.
— Вы хотите сказать, он поддерживал с мисс Баннерман рабочий контакт?
— Да.
— То есть для него естественно зайти и поинтересоваться, как она себя чувствует?
Ганн помедлил.
— Да.
Зазвонил телефон.
