Ганн нажал определенную последовательность клавиш, и на экране появился суммарный отчет о перемещениях Коннора Моллоя в понедельник, вторник, а также в четверг на прошлой неделе. Все было достаточно обыденно. Американец являлся в офис незадолго до восьми, оставлял его примерно в семь вечера. Обеденный перерыв занимал у него около часа, проводил он его порой в столовой компании, а порой вне здания компании. Из своего жилища он ехал прямо в офис, а из него – снова домой. Ничего необычного.
В среду он совершил две поездки на автомобиле из квартиры, предоставленной ему компанией, в свое новое жилище на Фулем-роуд. Это тоже было в порядке вещей: таких поездок и следовало ожидать, когда человек перебирается на новую квартиру. Так что же было вчера?
Моллой явился в офис в 6:54 утра – на час раньше, чем обычно. На ланч он потратил всего десять минут и в три пополудни поехал в Брайтон.
Ганн набрал номер телефона менеджера, который фиксировал передвижения.
– Где Моллой парковался в Брайтоне? – едва была поднята трубка, спросил он.
– У какого-то небольшого здания рядом с набережной, неподалеку от Дворца на пирсе.
– Вы знаете Брайтон? Там много древностей?
– Да, сэр. Кое-кто даже называет его античной столицей Европы.
– Скорее уж столица всяческого барахла, – буркнул Ганн. – Это здание может устроить человека, который прибыл для закупки старья?
– Я прикидываю, что оно довольно близко от торговых улиц Лейнс и Кейптаун. Я могу все точно выяснить и тут же связаться с вами, сэр.
Ганн повесил трубку и снова уставился в распечатку. Моллой покинул Брайтон в 6:20 вечера, добрался до гостиницы «Пост-Хаус» в Гатвике, где провел три часа и десять минут, после чего вернулся в Лондон.
Три часа и десять минут в гостинице? Что он там делал? С кем-то встречался? Может, с приятелем из Америки, пока тот ждал пересадки на другой рейс? Возможно. Дорожная авария? И это возможно, но в таком случае он, скорее всего, остался бы на ночь.
Ганну незамедлительно была нужна какая-то весомая удача, ему нужно было живьем вытащить на берег большую рыбу, и интуиция подсказывала ему, что эту возможность предоставит ему Моллой. Но пока он не знал, как за него взяться. Его раздражало американское происхождение патентоведа, он был уверен – в его документах таится что-то неправильное, что-то не стыкуется, но он был не в состоянии понять, что именно.
Едва только Моллой при подсчете еженедельных результатов работы получил высокую оценку Роули, набрав всего на два пункта меньше максимума, и продолжал это делать каждую неделю, Ганн встревожился. Но Моллой удостаивался высоких оценок и от Роули, и от старшего менеджера группы патентов и соглашений. Не было никаких оснований для подозрений. Никаких – кроме инстинкта Ганна.
Он обдумал, не стоит ли установить за Коннором Моллоем круглосуточное наблюдение и так или иначе поставить все точки над «i». Но в таком случае человеко-час работы обойдется слишком дорого, что и скажется при оценке эффективности работы его директората. Стоял только ноябрь, а у него уже перерасход суммы годового бюджета, и, кроме того, необходимо было вести наблюдение за несколькими работниками из других отделов. На заводе компании в Ньюкасле исчезали химикалии. Кроме того, Ганн подозревал, что несколько новых маркетологов из отдела детского питания в Рединге на самом деле журналисты, которые собираются разоблачить технику продаж «Бендикса» в странах третьего мира.
В конце прошлого года доктор Кроу устроил ему взбучку по поводу стоимости службы безопасности и низких результатов ее работы. Итоги этого года будут еще хуже. Он не выявил ни одного случая промышленного шпионажа, мелкого или крупного, он оказался не в курсе планов Джейка Силса дезертировать, а теперь Кроу собирается повесить его на собственных кишках за то, что он не смог предотвратить расследование, которое вела эта «Темз-Уолли газетт».
Удостоверившись, что отчет о перемещениях Коннора перенесен на жесткий диск, Ганн скормил два листа бумагорезке, стоявшей рядом с его столом. Затем вернулся к рабочему месту. Он перечел письмо от руководителя компьютерных систем, сообщавшее о появлении улучшенной, защищенной от вторжения версии Mac TCP под названием «TETRUS Т. G.», которая должна быть введена в систему и распространена по всей компании, заменив собой существующую версию.
