– Потому что, похоже, в «Бендикс Шер» есть два типа людей: те, кому компания основательно промыла мозги, и те, кто еще умеет мыслить самостоятельно.
– Доктора Фармер можно причислить и к тем и к другим, – сказал Роули и надолго припал к пиву. – Ты должен принять как данность, что девяносто девять процентов сотрудников компании – роботы. Из этого и исходи. И не приставай ко мне.
Коннор докурил сигарету и погрузился в размышления, пока Роули ходил к стойке за их заказом. Когда он вернулся, Коннор спросил его:
– Обеспокоит ли тебя, если ты узнаешь, что компания занимается чем-то незаконным?
Роули ткнул вилку в спагетти под томатным соусом и стал жадно есть.
– Чем, например?
Коннор пожал плечами:
– Меняет формулу лекарства и запускает его без всяких клинических испытаний.
– Какие действия ты имеешь в виду – неэтичные или незаконные? – с набитым ртом спросил Роули; его подвижная физиономия меняла выражение так же часто, как кучка спагетти, с которыми он расправлялся.
– И те и другие.
– Ну, вся фармацевтическая промышленность время от времени срезает углы. Но в принципе – да, меня это беспокоит. А в чем дело? – Он выразительно поднял брови.
Коннор выудил из тунцового салата колечко лука и прожевал его.
– Что ты знаешь о службе внутренней безопасности компании? – спросил он, пропустив мимо ушей вопрос Роули.
Тот расправился с очередной порцией спагетти.
– Система на радость параноикам. Ходят самые разные слухи… и меня совершенно не удивит, если выяснится, что у них подслушивающих устройств больше, чем у Штаба правительственных служб связи. Тут даже ходят разговоры о секретном подземном этаже.
– Шутишь?
– Под водолечебницей в подвале. И говорят, там сидят сотни гномов в наушниках.
Коннор потрясенно посмотрел на него и увидел, как физиономия Роули расплывается в широкой улыбке.
– Издеваешься, да?
Роули подмигнул.
– Ты кого-нибудь знаешь, – спросил Коннор, – с завода в Рединге? Кого-нибудь из твоего одного процента сотрудников «Бендикс Шер», кто не является роботом? Такого, кому ты можешь доверять? – Коннор внимательно наблюдал за лицом Роули, ожидая и боясь увидеть выражение беспокойства и услышать обвинения в нелояльности, но Роули был совершенно открыт, разве что несколько растерян.
– Так что тебе толком надо?
Коннор рассказал ему о трех погибших роженицах, о том, что он хотел раздобыть образцы капсул «Матернокса», исследовать их оригинальный состав. Но он ничего ему не рассказал о своих подозрениях, связанных с гибелью Джейка Силса, Зандры Уоллертон и неожиданной смертью Уолтера Хоггина, только дал ему номер серии.
– Господи, сценарий, который ты тут описал…
– Я не хочу, чтобы кто-то знал о… – Коннор помедлил, не желая рассказывать приятелю слишком много, поскольку не хотел подвергать его опасности.
– Послушай, парень, – ответил ему Роули, – я могу раздобыть то, что тебе надо… тут нет проблем. Но что последует потом?
Коннор продолжал смотреть на него; Роули вел себя настолько честно и достойно, что Коннор внезапно почувствовал: он больше не в состоянии скрывать от него правду.
– Чарли… я должен тебя кое о чем предупредить.
– Я уже догадываюсь. Ты собираешься спереть формулу и удрать с ней, да?
Коннор встал и осмотрелся, но единственными людьми в пределах слышимости были сидящие неподалеку четыре пожилых джентльмена. Он снова сел.
– Послушай, я думаю, ты должен знать – два человека, пытавшиеся получить информацию, мертвы.
Роули с насмешливым ужасом вытаращил глаза:
– Ты снова о своем?
Коннор пожал плечами и, наконец решившись, все рассказал Роули. Когда он закончил, у Роули был такой вид, словно его контузило.
– Коннор, я согласен, что все это абсолютно серьезно, но, может, ты ошибаешься. Я признаю, что «Бендикс Шер» – дьявольски странная компания, но, насколько я знаю, она ничем не отличается от любого другого фармацевтического гиганта. Все они безжалостны, все они стараются обходить законы. Таковы правила этого мира, когда на кону стоят мегабаксы. – Он глубоко затянулся сигаретой и с силой выпустил длинную струю дыма. – Но чтобы убивать людей… нет, этого не может быть. Ни в коем случае, мать твою.
Лондон. Понедельник, 21 ноября 1994 года
Штормовой ветер дул большую часть уик-энда и продолжал бушевать, когда Монти возвращалась в Лондон. В пятницу днем, после посещения «Газетт», она попыталась дозвониться до доктора Пола Корбина, который пользовал четвертую жертву «Матернокса», но он уже уехал на весь уик-энд. У женщины, которая отвечала ей, голос был недружелюбный, и она не проявила никакого желания помочь.
