Охранник торопливо открыл двери, толчком распахнул их настежь и стал напряженно вглядываться в ночную темноту. Монти проскользнула мимо него, быстро осмотрелась и пулей пронеслась по тротуару Монтегю-Плейс, через темную площадь Бедфорд-Плейс – и исчезла в сумятице Тоттнем-Корт-роуд.
Увидев свободное такси, она решительно бросилась ему наперерез, прыгнула в заднюю дверцу, с грохотом захлопнула ее за собой и откинулась на спинку сиденья, с таким трудом переводя дух, что несколько секунд была не в состоянии говорить.
Водитель откинул стеклянную перегородку:
– Куда?
Она откашлялась, набрав в грудь побольше воздуха. «Куда угодно, лишь бы подальше отсюда», – подумала она.
– Поезжайте прямо, а через пару минут я скажу вам куда.
Она неотрывно смотрела в заднее стекло, но в густой сумятице уличного движения было невозможно определить, следит ли за ней кто-нибудь. Двигаясь по прямой, они быстро достигли Юстон-роуд. Менее чем в миле от них справа высилось здание Бендикс. Она наклонилась к водителю.
– Поворачивайте налево на Юстон-роуд, – сказала она, стараясь оставить между собой и зданием максимально большое расстояние.
Снова откинувшись на спинку сиденья, она закрыла глаза и глубоко задумалась. Табита Донахью досконально знала все средства защиты. Очищение. Соль. Квадрат Лумиела. Умение вызывать зрительные образы. Заклинания. Но одного она не делала. Строго говоря, она презирала это. И именно сейчас, решила Монти, все можно пустить в ход.
Она снова обратилась к водителю:
– Не знаете ли вы, случайно, церковь, которая открыта всю ночь?
Суббота, 10 декабря 1994 года
– Сущий муравейник. В часовне они варят суп для бездомных. Кухня никогда не закрывается.
Об этом сообщил Монти водитель, и с его помощью она пришла к мысли провести ночь в Божьем доме. В странной компании церковника с волосами, завязанными в конский хвост. Он всю ночь ходил меж скамеек, на которых спали несчастные души, и молился за них. Но наступало утро, ее отец по-прежнему был во вражеских руках, а мать человека, которого она любила, погибла.
Она села в поезд на Чаринг-Кросс и без остановок доехала до Танбридж-Уэлс, а дальше на такси добралась до той кентской деревушки, в которой располагалась сельская резиденция сэра Нейла Рорке. Ворота были открыты, а гравийная дорожка, окаймленная лавровыми кустами, изгибаясь вела к дому, которого не было видно с дороги. Здесь, после первого поворота, она решила дальше идти пешком, потому что дом появился примерно в ста ярдах впереди, окруженный аккуратным газоном, в центре которого лежал небольшой пруд в восточном стиле.
Именно это зрелище она и ожидала увидеть после того, как пару недель назад просматривала журнал «Хэлло!», – внушительное, пусть и несколько холодноватое в своем совершенстве поместье. Фасад был выдержан в георгианском стиле, квадратный, с продуманными пропорциями – серые стены, черепичная крыша и элегантный белый портик. Рядом с крыльцом стоял небрежно оставленный могучий «рейнджровер», и Монти пришлось обогнуть его.
Когда она подходила к крыльцу, из дома донесся отчаянный собачий лай. За последние несколько минут небо потемнело, и ледяной ветер вздымал вокруг нее хлопья снежной крупы. Отчетливо понимая, что ее появление может оказаться неожиданностью, она с силой нажала кнопку звонка.
Лай тут же усилился, и вслед за ним она услышала знакомый баритон, гаркнувший:
– Бартоломью! Симеон! Сидеть! Сидеть!
Дверь открылась, и перед ней предстал сам сэр Нейл Рорке в шелковом кашмирском халате до колен, черных кожаных домашних туфлях; с трудом сохраняя равновесие, он придерживал за ошейники двух огромных игривых щенков мастифа.
Какое-то мгновение на лице его сохранялось откровенно неприязненное выражение, и Монти предположила, что он был раздосадован неожиданным вторжением в уединение его уик-энда. Внезапно она вспомнила один из заголовков в «Хэлло!»: «При всей своей занятости бизнесом и благотворительными мероприятиями, бо́льшую часть года мой муж проводит в путешествиях. И мы стараемся, чтобы наш сельский дом оставался для нас святилищем».
Прежде чем она успела в полной мере осознать происходящее, все следы неприязни на лице Рорке исчезли, и его взгляд блеснул неподдельной радостью.
– Мисс Баннерман! Какой приятный сюрприз!
– Примите мои искренние извинения за то, что я нарушила ваш уик-энд, сэр Нейл.
– Отнюдь! Всегда рад видеть вас, моя дорогая. Прошу вас, заходите.
Собаки начали было снова гавкать, и он цыкнул на них, чтобы они замолчали.
– Вы должны простить мой внешний вид. Я только что принимал ванну и собирался, переодевшись, посетить местное благотворительное общество.
Холл был выложен каменными плитами, покрытыми персидскими коврами, на дубовых панелях стен висели гобелены, картины маслом и зеркала в резных рамах; широкая изящная лестница вела наверх. Он прикрыл двери и отпустил собак, которые тут же стали восторженно прыгать вокруг Монти, едва не сбив ее с ног.
– Тихо! – снова гаркнул хозяин. – Бартоломью! Симеон! Место!
