– Прошу прощения, что задержала, дорогуша, но утром у нас не хватает народу. Чем могу помочь?
– Примерно час назад «скорая» доставила жертву несчастного случая… мисс Баннерман. Можете ли сказать мне, в каком она состоянии?
Она пробежала список на конторке и нахмурилась:
– Вы ее родственник?
Коннор услышал надсадный звук сирены подъезжающей «скорой».
– Я… я… я ее брат, – соврал он, отчаянно надеясь, что у Монти нет брата, который уже успел тут побывать. В Штатах, если вы не родственник пациента, больницы не дадут вам никакой информации; он предположил, что и тут точно так же.
Женщина прошла в заднюю часть комнаты и сняла трубку. Коротко переговорив, она вернулась к Коннору:
– Сейчас кто-нибудь освободится и встретится с вами. Присаживайтесь.
Коннор прикинул, сколько ему придется ждать и не стоит ли взять из машины папку с бумагами, лэптоп и немного поработать. Но у него за спиной открылась дверь, и из нее вышла женщина с коротко подстриженными волосами и в белом халате, которая остановилась перед ним.
– Мистер Баннерман?
– Да. – Он встал. – Здравствуйте. – Ему не составило труда соврать.
Ее именная табличка гласила: «Венди Филипс. Завотделением травматологии и скорой помощи». Ее глаза покраснели от усталости, но у нее было приятное и спокойное выражение лица. «Наверное, всю ночь дежурила», – предположил Коннор.
– Вы брат мисс Монтаны Баннерман?
– Да.
– Вы хотите зайти и увидеться с ней?
– Как она?
– В данный момент она под респиратором.
– Пострадала от испарений?
– Мы надеемся, что речь может идти только о них… и ни о чем похуже. Похоже, что со слизистыми рта и горла все в порядке, но у нее были пенистые выделения из легких… не исключено, что они пострадали от ожогов. Но пока еще слишком рано утверждать, что у нее серьезные повреждения внутренних органов. Насколько я понимаю, она надышалась испарениями исключительно едкого растворителя.
– Что он собой представляет?
– Пока еще мы не опознали в нем ни одной из известных субстанций… идут лабораторные исследования. – Она двинулась впереди него по широкому коридору, с одной стороны которого стояли носилки, каталки и баллоны с кислородом. Два санитара торопливо прокатили мимо них пустую каталку.
Пейджер, закрепленный на нагрудном кармане врача, пискнул, и она подняла руку, давая Коннору сигнал подождать, пока она, сняв трубку настенного телефона, не поговорит по нему. Повесив трубку, она повернулась к нему:
– В сопровождении полицейского эскорта к нам из лаборатории компании в Беркшире везут нейтрализатор.
Они остановились перед комнатой, полной мониторов и датчиков. На каталке лежала женщина с кислородной маской на лице. Судя по разметавшимся светлым волосам, он понял, что это должна быть Монтана. Рядом с ней стояла медсестра, она отслеживала оранжевые цифры на мониторах и записывала их в лист, прикрепленный к папке.
Такое выражение глаз Коннор видел только раз в жизни и не мог забыть его. Это были глаза его матери. Шок. Полное отключение от реальности.
– Привет, – тихо сказал он.
В ответ последовал лишь слабый, еле заметный кивок.
Он улыбнулся, стараясь излучать уверенность:
– С вами все в порядке? – Он понимал, что вопрос был глупым, но не мог придумать ничего лучшего.
Еще один кивок.
Инстинктивно он подался вперед и легко коснулся щеки Монти; ее холодная влажность удивила его, но он постарался не показать этого. Ей было плохо, явно плохо. В палату вошли два санитара, а вслед за ними – серьезный мужчина в сером полосатом костюме.
– Доктор Гуди, это брат пациентки, – сказала Венди Филипс.
Коннор смутился. Доктор бросил на него беглый взгляд:
– Мы собираемся взять вашу сестру на рентген. Кроме того, мы хотели бы сделать томоскопию, которая поможет нам выяснить состояние ее легких. Я думаю, что она надышалась парами очень агрессивной субстанции, так что мы должны выяснить, насколько серьезно они поражены.
– Вы думаете, это серьезно? – тихо спросил Коннор.
Они отошли от Монти на несколько шагов.
– Ни на губах, ни на слизистой рта ожоги не просматриваются, нет их ни в ноздрях, ни на верхней части связок. Это хороший знак. Но она была без сознания и еле дышала, когда парамедики добрались до нее. Поскольку мы ничего не знаем о составе этого химического агента, в данный момент мы не можем определить, насколько поражены внутренние органы.
Коннор обеспокоенно посмотрел на Монти:
– А как тот другой человек, который был в лаборатории?
Доктор оцепенел, посмотрел на старшую сестру и жестом дал понять Коннору, чтобы тот вышел вместе с ним в коридор. Мимо них прошли две медсестры, и доктор Гуди тихо сказал:
– Боюсь, что мы ничего не сможем сделать для него.
– Он погиб? – не веря своим ушам, спросил Коннор.
