– Вы оказали большое содействие, благодарю вас. Больше не буду отнимать у вас время. Если вы не против, через несколько дней я попрошу кого-нибудь зайти к вам и принять формальное объяснение, и, предполагаю, вас попросят дать показания в ходе формального следствия.
– Да, конечно.
После того как он ушел, Монти осталась лежать, размышляя. Детектив-суперинтендент. Она плохо разбиралась в полицейских званиях, но похоже, это старший начальник. Ее поразила эта странность – для расследования несчастного случая на производстве посылают офицера в столь высоком звании, но, может быть, это «Бендикс Шер» требует к себе такого уважения… или настаивает на нем.
Она устало закрыла глаза и погрузилась в беспокойную дремоту.
– Вы не хотите немного поесть?
Сразу же открыв глаза, Монти увидела, как медсестра в синей униформе ставит поднос на вращающийся столик у кровати.
– Я принесла вам томатный суп, вареную рыбу и мороженое.
Вид еды вызвал у Монти тошноту.
– Я… мне вовсе не хочется есть.
– Попробуйте хоть немного.
Монти попыталась принять сидячее положение. Медсестра приподняла изголовье и подложила ей под спину подушку.
– Вот так вам будет удобнее. Хотите включить телевизор?
– Да, спасибо.
Медсестра щелкнула пультом и вручила его Монти. На экране о чем-то громко спорили сидящие в пабе мужчина и женщина. Когда медсестра открыла дверь, она воскликнула:
– Вот к вам и гость!
В палату вошел Коннор Моллой с большим букетом цветов и широкой плетеной корзинкой с фруктами.
– Привет, – сказал он. – Собрались обедать? Я тогда зайду попозже.
– Нет… останьтесь, пожалуйста. Эй, а это что такое?
Он покраснел:
– Я… э-э-э… я… – Коннор ухмыльнулся. – Ограбил в лифте пожилую даму.
Монти улыбнулась в ответ:
– Они просто великолепны… спасибо вам.
– Я попрошу нянечку принести вазу… или что-то в этом роде. Как вы себя чувствуете?
– Нормально… если не считать голоса.
– Ага… вы сейчас немного напоминаете утенка Дональда Дака… но вам это очень идет.
– Ну спасибо!
– Всегда пожалуйста.
Еще недавно Монти казалось, что она предельно измотана, но появление американца тут же заставило ее взбодриться. Ей внезапно захотелось сделать хоть какой-нибудь макияж, не помешало бы перед его появлением взглянуть в зеркало и как-то привести в порядок прическу. Она чувствовала себя сущей распустехой.
– Вы выглядите куда лучше, чем утром, – сказал он. – На лице появились краски.
– Это было очень любезно с вашей стороны тогда навестить меня. Боюсь, что я была не очень…
Он пожал плечами и направился к дверям:
– Пойду искать вазу.
Монти накрошила гренки в суп и попробовала, что получилось. Большого аппетита у нее не было, но в памяти всплыли воспоминания о матери: когда она была маленькой и, случалось, болела, мать всегда давала ей томатный суп «Хейнц». И вплоть до сегодняшнего дня его вкус успокаивал ее.
Коннор вернулся, неся с собой большую стеклянную вазу, которую наполнил водой в маленькой встроенной ванной. Он поставил в нее цветы и спросил у Монти, где, по ее мнению, стоит их поместить. Она показала на столик у кровати, куда Коннор и поставил вазу, перенеся букет Рорке на стол у окна. Сам он сел на стул рядом с ней. Они молчали, и в этом молчании Монти очень хорошо себя чувствовала – словно была в привычной компании старого друга.
«У американца усталый вид», – подумала она. Он был бледен, а белки карих глаз – в кровавых прожилках, словно после бессонной ночи. Когда он в ответ уставился на нее, Монти со смущенной улыбкой отвела взгляд.
В нем было что-то основательное. Ей нравилась манера, с которой он отбрасывал назад свои густые волосы, но несколько завитков все же падали на лоб, и в его взгляде было нечто большее, чем любит демонстрировать современное поколение голливудских актеров. Но за этим крылось что-то еще, и это нравилось ей больше всего: природная сдержанность и внимание, которые привлекали ее. Словно под его покровом надежного и веселого человека крылся какой-то другой слой, в котором было место и уязвимости, и загадочности.
– Как вы? – спросил он. – В порядке?
– Ага. Я думаю, все же вдохнула немного этих испарений, что было довольно глупо с моей стороны.
– Судя по тому, что я слышал, вам не в чем корить себя. Так что же на самом деле произошло – этот бедняга что-то смешивал? Чем он занимался?
– Не знаю – я просто услышала сигнал тревоги, когда вышла из лифта.
– Сколько тогда было времени?
– Около шести. Я опаздывала… – Она не хотела ему рассказывать о своих планах и случайно оговорилась.
– «Опаздывала»? – насмешливо переспросил он. – Было без пяти шесть утра, и вы уже опаздывали? Так в какое же время вы обычно приходите в офис?
Последним куском тоста она вытерла остатки супа в тарелке. Рука ее подрагивала.
– Я… это бывает по-разному. – Она избегала его взгляда. – В конце месяца мистер Силс собирался уйти из компании, нужно было закончить массу дел для моего отца… Он… он собирался, придя пораньше, одним махом покончить с ними… до того как начнут трезвонить телефоны… ну, вы понимаете.
