Телегу качало на ухабах, и от тряски этой в желудке Марго свалялся липкий тяжелый ком. Тропа сужалась, сжимаемая по обе стороны высокими лесными стенами, над головой тянулась лишь узкая полоска пасмурного неба. Королеву донимала изжога.
В Клатеринге они отыскали удобное дорожное платье: узкий корсаж с длинными рукавами, высоким воротником и шнуровкой под горло, и свободная юбка по колено, а под нее тонкие хлопковые штаны. В таком при желании можно было ездить и верхом.
Марго с досадой подумала, что это единственная – не считая слишком легкого платья из паучьего шелка – ее одежда на много дней пути. Не будет слуг, которые помогут сменить наряд сразу после обеда, никто не вытрет пятно и не избавит от пыли. При этих мыслях королева начинала чесаться.
Хуже них был только вчерашний разговор с алхимиком. Марго понимала, что Сейн отчасти прав, и это раздражало. Охранники обоза и впрямь всего лишь мальчишки, что не ведают приличий и неумело бравируют друг перед другом в ее обществе. К тому же далеко не все ее попутчики такие.
Королева удивлялась, как грубый, непочтительный к ней Сейн легко заводит знакомства с другими людьми. Всего за несколько дней он стал для них своим в доску, рассказал кучу баек из былых странствий, да так, что один из возниц, заслушавшись, чуть не увел лошадей с дороги в лес. До Марго, которая спряталась в своей телеге, долетали скупые обрывки тех историй. Сейна тем временем все хлопали по плечам, звали посидеть на козлы и проехаться вместе; даже безучастный с виду молчун Игдо угощал его вином из своей бутыли у вечернего костра.
Марго кусала губы, так и не решаясь выйти к остальным.
Ее отец, эрл Танкред, никому не позволял задирать нос в своем замке. И Марго училась общаться со слугами сдержанно: без зазнайства, но и без лишней приязни. Снисходительная доброта легче всего дается к тем, кто от тебя зависим.
С благородными лордами тоже было несложно: со скучными или излишне напыщенными достаточно вежливо кивать и делать вид, что внимательно их слушаешь. Все остальные хоть и проявляли учтивость, но в первую очередь видели в ней дочь эрла, а позже и жену короля и тщательно подбирали слова, пытаясь понять наперед, какие из них дойдут до ушей кого-то действительно важного.
Всю жизнь она была или чьей-то госпожой, или тенью господина. Происхождение говорило за нее. Но как теперь быть с теми, кто о ней ничего не знает? С теми, кто привык работать до седьмого пота и даже рисковать жизнью ради куска хлеба?
Что они будут обсуждать? Новые веяния сантарийской моды в нарядах придворных дам? Последний сборник корпариканского поэта? Кто из них вообще хоть раз держал книгу, кто из них умеет читать? Смешно.
А может, стоит заговорить с ними о ценах на зерно, торговых пошлинах и земельных законах – темах, в которых он сама только недавно начала разбираться, и то под присмотром королевского советника?
Они сразу поймут. Каждый в этом обозе без труда обнаружит самозванку, стоит ей раскрыть рот. Увидят, что боги отлили ее из другого воска, что она чужачка, которая так нагло вторглась в их мир. У беглой королевы нет власти, а без власти она никто. И что бы там ни говорил алхимик – все знают, как принято у простых людей думать о чужаках.
Телега снова качнулась, жгучий ком поднялся выше по горлу. Сейн перелез через высокий борт, молча сел рядом. Предложил ей яблоко, но Марго отказалась. Алхимик пожал плечами и с хрустом откусил сам.
Марго долго думала, как относиться к нему, когда узнала, какую роль он сыграл в спасении отца на той злополучной свадьбе. Тогда он помогал за плату, но теперь? Он прекрасно понимал, что, сама без монеты в кармане, она не может распоряжаться золотом брата и пообещать в награду точную сумму. А значит, алхимик рискует, не зная, что получит взамен. Благородные рыцари из сказок и баллад всегда выручают прекрасных дам по велению сердца, честь диктует их поступки. Сейн не был похож ни на человека чести, ни, тем более, на рыцаря. И все равно помог ей выбраться из дворца.
Не сказать, чтобы это делало его сильно симпатичнее в ее глазах, и все же…
– Тэн Урдэк… Он хорошо о тебе отзывался, – сказала Марго тихо. – Часто вспоминал. Когда эти… Когда люди короля ворвались в замок, он стоял с отцом плечом к плечу.
Сейн покрутил в руках надкушенное яблоко, припоминая:
– Это был сидр.
– Что?
– Он обещал прислать мне бочонок пива, когда я обустроюсь на новом месте, а прислал сидр. И, знаешь, это был самый вкусный сидр из всех, что я пробовал.
– В нашем эрлинге варят вкуснейший сидр!
Марго уже было улыбнулась, но тут же легкая дрожь пробежала по ее лицу. Не было больше ни «нашего эрлинга», ни самого эрла.
Сейн заметил, как она теребит белоснежную, будто фарфоровую, подвеску на тонком серебристом шнурке.
– Костяной граб, – ответила Марго на его взгляд и показала на ладони кулон: искусно вырезанную оленью голову. – Подарок брата. Безделушка, конечно…
Древесину костяного граба, настоящего сокровища Калерау, совсем недавно начали завозить к Верхнему Серпу, но она уже успела полюбиться мастерам за прочность и редкий цвет.
