И всё же… странно. Почему Широков так уверен в своей победе?
Он, конечно, оправдывал свою фамилию — и был заметно крепче и массивнее меня. Но по его фигуре никак нельзя было сказать, что он хорош в забеге. Скорее наоборот.
— Он точно что-то задумал, — мысленно сказал мне Орион. — Знаю я таких, никогда не играют по правилам!
— Согласен, — ответил я. — Следи за происходящим. Как только что-то заметишь — сразу сообщай.
— На старт… Внимание… Марш! — прогремел Пётр Матвеевич, давая отмашку.
В самом начале я не стал рваться вперёд и сознательно немного отстал от группы. Контролировал дыхание, прислушивался к телу, анализировал соперников.
Это был не спринт. Не та дистанция, чтобы выкладываться с первых секунд. В длительном забеге с препятствиями куда важнее грамотно распределить силы и сохранить темп к финалу, чем вырваться вперёд в самом начале.
Но Широков, похоже, думал иначе.
Он намеренно, почти театрально, рванул вперёд, заняв лидирующую позицию буквально с первой секунды. Демонстративно держался впереди, будто показывая всем, кто здесь «главный бегун».
Оставшиеся двое держались примерно на равном уровне. Немного отставали от Широкова — и, судя по дыханию и комплекции, мне соперниками не были. Сейчас они явно выкладывались на полную, просто чтобы не пропустить меня вперёд и не оказаться последними. Для них это, похоже, стало делом принципа.
Что ж, к концу дистанции они выдохнутся первыми.
Первый километр прошёл. Я всё ещё бежал в отдалении от остальных: Широков — метрах в десяти впереди, между нами — та самая пара выдыхающихся «соревнователей». Но уже ко второму километру Широков начал сдавать. А к началу третьего мы почти поравнялись.
Остальные же двое сдулись даже раньше — теперь они плелись далеко позади.
— Что, Быстров, как тебе забег? — бросил мне Рома между препятствиями. — Не устал ещё? Что-то ты бледный уже…
— Кто бы говорил, — коротко ответил я, не сбавляя темпа.
Широков явно начал сдавать. Нет, конечно, он пытался держать вид, но уже задыхался.
— Не, это я просто… отдыхаю, — парировал он, — да и надо же проверить, как ты тут.
— Проверил. Ну и беги дальше, — бросил я, не обращая внимания.
— Бегу-бегу, — хохотнул он.
И внезапно… замедлился. Хлопнул меня по плечу. Вроде бы случайно. Но слишком уж резко. Я успел среагировать в последний момент, и всё же он задел меня по руке.
— Пока-пока, лузер! Готовь свою задницу! — с хохотом выкрикнул он и резко ускорился, оставляя меня позади.
Хотя… нет. Это не он ускорился.
Это я замедлился.
Что за…
Я посмотрел на руку — и заметил странную деталь. Почти незаметную, сливающуюся с кожей.
Пластырь. Телесного цвета. Тонкий, как кожа. Практически неощутимый.
— Это ещё что за хрень? — мысленно выругался я.
— Хозяин, я чувствую яд, — тут же отозвался Орион. — Что-то только что впиталось в кровь, и оно уже влияет на организм. Сильно.
Тем временем меня уже обошли двое оставшихся студентов. Но мне сейчас было не до них.
Успею ещё обогнать. Главное — разобраться с ядом. Проигрывать я не собирался.
— Орион, мне кажется, ты можешь мне помочь, — сказал я мысленно.
— Я бы с радостью, хозяин… но не понимаю — чем? — растерянно ответил перевёртыш.
— Впрысни в меня свой яд!
— А-а, кажется, я понял, что нужно делать. Сейчас! — ответил Орион, запрыгивая мне на плечо.
В малых концентрациях яд Ориона обладал интересным эффектом. Он не причинял вреда, а даже был полезен — стимулировал регенерацию, повышал тонус. Но главное — он нейтрализовывал прочие токсины, если они были слабее по составу.
Клин клином, как говорится.
— Приступаю, — сообщил питомец и мягко впился зубами мне в шею, аккуратно вводя дозу.
Я поморщился — приятного в этом было мало. Но почти сразу почувствовал, как по телу разливается холодная волна. Яд Ориона начал действовать — нейтрализуя чужеродное вещество в крови и заодно снимая часть усталости.
Я подождал ещё пару минут, пока эффект от «подарка» Широкова не сошёл на нет. А затем рванул вперёд.
Дистанция уже была приличной, мои оппоненты успели вырваться вперёд. Но недаром я не спешил в начале.
Силы были сохранены. А значит — игра началась.
К восьмому километру я без проблем обогнал задыхающихся «марафонцев». Те уже шли пешком, спотыкаясь на каждом препятствии. Их забег явно закончился задолго до финиша.
А вот Широкова я начал догонять уже перед самым финишем. Заметив меня, он изо всех сил ускорился — но это не помогло.
Последние сто метров он едва переставлял ноги, ковыляя, как раненый лось. Я же чувствовал себя относительно бодро. И потому… за последние десять метров просто обошёл его, как стоячего.
— Вот и всё, — сказал я, глядя на тяжело дышащего Широкова. — Как ты там говорил? Готовь задницу?
— Да пошёл ты… — пробормотал он, — Быстров, ты как это вообще сделал?.. Ты ж…
