Алхимик (сборник) полностью

Путь  пашо заключается не только в чтении книг. Знание опасно. Мы поняли это благодаря Первой эпохе, когда люди учились быстро, словно муравьи. Мы поняли это, потому что от их творений почти ничего не осталось. Знание всегда имеет две стороны. На каждую выгоду есть угроза. На каждое добро – зло. Небрежность и простые решения ведут к хаосу.

Пашо должен не просто обрести знание, но заслужить его. Наши библиотеки заперты, а хранящиеся в них идеи разделены по уровням мудрости. Мы храним эти знания под замком не потому, что жаждем власти, в чем нас часто обвиняют непосвященные. Мы храним их потому, что боимся их.

Чтобы стать  пашо, нужно пройти не дорогой учения, но дорогой мудрости. Миллинер понимал, что знание должно распространиться снова, однако на этот раз без разрушения. Знание и технологию нельзя передать любому, кто их требует. Это приведет к катастрофе. Мы поняли это благодаря Первой эпохе. Мы действовали слишком быстро – и были наказаны. На сей раз мы действуем медленно, с черепашьей скоростью, и надеемся, что второго Очищения не будет.

Пашо  Чо Ган, CS 580

(«Мудрость пашо », т. XX)

– Вчера я ходил на свидание.

Старый Гавар сидел перед дверью своего хаси, в окружении сохнущих груд красного перца чили. Жгучий запах пропитал воздух, и Рафель закашлялся. Ухмыляясь, старик вытаскивал сушеные стручки из разных куч, придирчиво вертел в пальцах, затем кидал в ступку и перемалывал в красную пыль, после чего ссыпал хлопья в глиняную урну.

– Итак, внук решил снова меня навестить.

– Что ты сказал Биа’ Хардез?

Старик засмеялся.

– Мала отказала тебе, да? – Он пристально изучил злое лицо Рафеля и вновь принялся молоть перец, качая головой и улыбаясь. – Даже твоя безмозглая мать могла бы догадаться, что не следует устраивать встречу с этой девушкой.

– Ты отравил мое имя для нее.

Дед снова засмеялся, продолжая молоть перец.

– Отнюдь. – Над ступкой поднимались красные облачка. – Но я не удивлен. Ее дед сражался со мной. Он погиб, как пустынный лев. Мы вместе брали мосты Кели. Штурмовали башни. Мала слишком горда, чтобы взять в мужья поедателя рыбы. Не знаю, о чем думала твоя мать. Я ничего не боюсь, но никогда не послал бы моих воинов в безнадежную битву. – Он пересыпал молотый перец в урну. – Тебе следует встретиться с семьей Ренали. У них есть дочь.

– С теми, кто продает рисовое вино из Кели? – Рафель нахмурился. – Ты слишком плохо обо мне думаешь.

Старик засмеялся.

– Что? Мой внук все‑таки джаи?

– Я всегда им был.

– Ты бы сжег Кели?

– Мы не воюем.

– Война бесконечна. Они посылают к нам своих людей и товары. Девушки вроде Малы носят шарфы кели. Как ты думаешь, скоро ли мы превратимся в каи, станем еще одним племенем, которое выглядит, и одевается, и говорит как кели? Такие войны бесконечны. Хочешь доказать, что ты джаи? Помоги мне снова развязать войну и поставить кели на место.

– Какую войну ты сможешь развязать? – усмехнулся Рафель.

Глаза старого Гавара метнулись к Рафелю, вернулись к ступке. Уголки его рта скривились в улыбке.

– Мой крюконож по‑прежнему остер. Я до сих пор наставляю деревни Чаши. Многие хотят воевать с кели. Если ты джаи, ты нам поможешь.

Рафель покачал головой.

– Пашо  не участвуют в войнах. Я буду рядом, если ты хочешь обеспечить деревню водой. Если хочешь накормить наших детей. Того, что ты просишь, я дать не могу.

– Не можешь? Или не хочешь? – Старик пристально посмотрел на Рафеля и улыбнулся, обнажив стертые желтые зубы. – Всевидящая самоотверженная мудрость пашо . – Он сплюнул. – Одна рука открыта, и в ней глаз, другая спрятана за спиной, и в ней петля. Взгляни на грязных каи, которых захомутали кели. Они приняли твое знание.

– До нас у них не было ни письменности, ни элементарной гигиены. Они голодали. Теперь они сыты и довольны.

– И неотличимы от кели. Пришли пашо  и дали им письменность – и они перестали быть каи. – Он снова сплюнул.

Рафель наклонил голову.