Велосипеды с пронзительным трезвоном проплывали мимо, точно косяки карпов, жители пригорода спешили на работу. За его спиной вздымалась высотка – сорок этажей жара, лиан и плесени. Вертикальные руины разбитых стекол и разграбленных квартир. Останки былой славы эпохи энергетической Экспансии, без кондиционеров и электричества превратившиеся в знойный тропический гроб, который теперь ничто не могло защитить от экваториального солнца. Бангкок держал беженцев под прицелом бледно‑голубого неба и желал, чтобы они там и оставались. И все же он выбрался живым, несмотря на Навозного царя, несмотря на белые кители, несмотря на преклонный возраст. Он вновь спустился вниз с самых небес.
Трэн выпрямился. Люди помешивали лапшу в котелках и вытаскивали баоцзы [12] из бамбуковых корзин. Серая рисовая каша компании «Ю‑Текс» с высоким содержанием протеина наполняла воздух запахом гниющей рыбы и содержащего кислоту масла. Желудок Трэна сжался от голода, и вязкая слюна заполнила рот, на большее его обезвоженное тело не было способно. Чеширы мелькали между ног продавцов, как акулы, стараясь схватить упавшую на землю каплю пищи, рассчитывая что‑нибудь украсть. Их мерцающие тела, подобные хамелеонам, возникали и исчезали, но иногда их удавалось увидеть на фоне неровного бетона и толп голодных людей. От раскаленных сковородок поднимался одуряющий аромат лапши, и Трэн заставил себя отвернуться.
Он проталкивался сквозь толпу, волоча за собой свою сумку, не обращая внимания на то, что кого‑то задевает, и несущиеся ему вслед ругательства. Жертвы несчастных случаев пристроились в дверных проемах, размахивали культями, клянча милостыню у тех, кто оказался немного удачливее. Мужчины сидели на табуретах и смотрели, как усиливается дневная жара, покуривая крошечные самокрутки из краденого листового табака, затягиваясь от одной сигаретки. Женщины собирались в небольшие группы и разговаривали, нервно перебирая желтые карточки, дожидаясь, когда появятся белые кители и возобновят их действие.
Желтобилетники кишели повсюду, сколько он мог видеть: целая раса сбежала в великое Тайское королевство из Малайи, где они стали никому не нужны. Огромную группу беженцев взяло под свою опеку министерство окружающей среды – белые кители, – словно они представляли собой новый инвазивный вид, как цибискоз, пузырчатая ржа и генномодифицированные долгоносики. Желтобилетники, желтые люди. Хуан рен повсюду, а Трэн опаздывает и может упустить свой единственный шанс выбраться из их массы. Единственная возможность за месяцы, которые он провел здесь как китайский беженец с желтой картой. Он протиснулся мимо продавца крыс, сглотнул слюну, набежавшую от запаха жареного мяса, и припустил по переулку, ведущему к водяному насосу. И застыл как вкопанный.
Перед ним выстроилась очередь: старики, молодые женщины, матери, мальчишки.
Трэн пал духом. Ему хотелось выплеснуть свою ярость в ответ на неудачу. Будь у него силы – если бы он как следует поел вчера, позавчера или хотя бы за день до этого, он заорал бы, швырнул свою пеньковую сумку на тротуар и принялся ее топтать, пока она не превратилась бы в пыль, но у него осталось слишком мало калорий. Еще одна возможность потеряна, и все из‑за неудачи на лестнице. Ему следовало отдать остатки своих батов Навозному царю и снять место в квартире с окнами, выходящими на восток, чтобы восходящее солнце разбудило его пораньше.
Но он пал жертвой скупости. Пожалел денег и не подумал о своем будущем. Сколько раз он говорил сыновьям, что тратить деньги на то, чтобы заработать больше денег, является правильным шагом? Но забитый желтобилетник, в которого он теперь превратился, дрожал над каждым батом. Точно невежественная крестьянская мышь, он берег деньги и спал на темных лестницах. Ему следовало подняться, как тигру, и бросить вызов комендантскому часу, министерству белых кителей и их черным дубинкам… А теперь он опоздал, от него несет затхлой лестницей, перед ним выстроилась очередь из десяти человек, и все они должны напиться, наполнить ведро и почистить зубы коричневой водой реки Чаупхрая.
В былые времена он требовал пунктуальности от своих работников, жены, сыновей и любовниц, но тогда он обладал пружинными часами и мог наблюдать за движением секунд и минут. Он регулярно заводил их, слушал аккуратное тиканье и бранил сыновей за лень. Теперь же он стал старым, медлительным и глупым – в противном случае он бы предвидел подобное развитие событий. Ему бы следовало сообразить, что рост воинственности «зеленых повязок» приведет к катастрофе. И когда только его разум настолько ослабел?
Один за другим беженцы совершали омовение. Женщина с выбитыми зубами и бахромой серого фагана за ушами наполнила ведро, и Трэн шагнул вперед.
