Следующие три дня никто обо мне не вспоминал. Я счастливо забыла про морскую поездку, и потому, для меня стало неожиданностью, когда во вторник мне позвонили с ресепшена и сказали, что ко мне посетители.
Я вышла из лифта и при виде Димы остановилась в ступоре. Он сидел на диване, нога на ногу. Завидев меня, он встал и остался ждать с виноватым видом. Женщина на ресепшене приспустила очки на носу и поглядела на меня. Выбора не осталось, я все же подошла к Диме.
— Привет. Я что-то забыла на яхте?
— Нет. — Он покосился на менеджера. — Выйдем?
На улице Дима подпер локоть рукой и принялся пощипывать нижнюю губу, раздумывая, как начать.
— Извини, пожалуйста. Таисия повела себя непредсказуемо и грубо. Я не ждал, что она приревнует к тебе. Я думал мы поболтаем про Сталина. Девчонок в марксистском кружке нет, знаешь. А в семье никто не разделяет мой интерес.
— Так позвал бы из кружка парня.
Он покивал, отведя глаза в сторону.
— Не догадался.
— Бывает.
Повисла пауза. Мы попеременно вздыхали, обмениваясь короткими взглядами.
— Что скажешь? — спросил вдруг Дима.
— По поводу?
— Ну ты не думаешь, что я использовал тебя, ради того, чтобы позлить Таю. Или вроде того.
Я пинала камешек носком босоножки.
— Я верю, что тебе неловко. И что тебе стыдно за невесту. Всё в порядке. Это всё? Ты только извиниться приехал? Мог бы, кстати, просто позвонить.
— Я так и не взял твой номер, — посмеялся Дима. — Но вообще это не всё. Я хотел позвать тебя в Грецию. Семнадцатого ноября коммунистическая партия выйдет на митинг в честь дня основания.
— Ого! — Я воскликнула потому что он принял меня за коммунистку, а не из-за предложения. — Не имею партбилета, — сказала я в шутку.
— Хотя, постой. Ты же, наверное, работаешь. Я привык, что меня могут отпустить в любое время…
— Как ты вообще заинтересовался марксизмом? У тебя же родители бизнесмены.
— Да мне всегда было без разницы, какой у нас строй. Я хотел сидеть дома и сочинять. Только когда дали инвалидность и назначили пенсию, я напрягся.
— Отчего?
Он язвительно хохотнул.
— Знаешь, сколько мне платят? Нет? Двенадцать триста. А знаешь, сколько кварплата двушки с льготой? Три восемьсот. Я могу работать в колл-центре или заниматься мелким ремонтом. Прикольно?
— Не очень, — медленно произнесла я. Поразмыслив, спросила: — Но ты считаешь, при другом устройстве, ты бы занимался чем-то получше?
Он пожал плечами.
— А может я просто фантазер.
Мы посмеялись.
— Возьми мой номер, — сказал Дима. — Вдруг надумаешь?
Что мне стоило взять его номер? Да ничего. От Сочи до Иркутска шесть часов лету. И он не знает, что я за человек и какого дерьма наворотила.
— Ну давай.
В указанное время прилетели папа с Леной. Папа позвонил в девять. По голосу было ясно, что он заспанный.
— Как дела? — спросил он. Услышав мое обычное «нормально», сказал: — Ладно. Я приеду завтра с утра. Если врач отпустит тебя, задержимся дней на пять, отдохнем?
До меня не сразу дошло, что он спрашивает, а не утверждает.
— Ты хочешь знать мое мнение?
— Да. Хочешь? Сходим в Сочи-парк.
Я едва не фыркнула презрительно.
— Не знаю. Мне уже не десять. И даже не пятнадцать.
— Там есть развлечения для взрослых, — напомнил он.
Я вспомнила, что Крис обещала мне «Падающую башню».
— Ладно. Давай, сходим.
Они с Ленкой приехали в десять. Около часа отец общался с Алексеем Федоровичем, а мы с сестрой сидели у меня в номере. Она рассказала про маму, про мою кошку, но я почти не слушала. Я все думала, зачем она приехала?
— А ты для чего прилетела? — спросила я, дождавшись паузы в потоке речи.
— А?
— Ты рефери или вроде того?
Она нервно сцепила пальцы.
— Я выхожу замуж.
— Замуж? — До меня не сразу дошло. — Где? Тут?
Ленка растерялась.
— В Иркутске. А сюда я приехала за свадебным платьем.
Я решила, что сестра прикалывается, но заметила, как она гладит безымянный палец правой руки, там, где белая полоска без загара.
— А где кольцо?
— Дома оставила. Боялась потерять.
— А как же карьера?
— Одно другому не помеха. — Ленка пожала плечами. — Ты не хочешь общаться с папой? — осторожно спросила она.
— А ты хочешь? Ты знаешь, что он прилетал сюда на свадьбу сослуживца и взял с собой любовницу? Ту, у которой маленькая дочка.
— Мила. Он наш папа. — Она уставилась в стену. — И потом. Откуда нам знать, что он искал на стороне? Почему мама не ушла? Это нас не касается.
— Это не коснулось тебя.
Дверь отворилась и вошел папа.
— Ну? Врач дал добро! Едем?
Я видела, что он бодрится, и стало ясно, что Ленка не просто за платьем приехала, но и поддержать его. Вот только в каком деле?
Мы ехали в такси с ним сзади, Ленка — рядом с водителем. Краем глаза я видела, что папа время от времени поворачивается ко мне лицом, словно хочет спросить или сказать что-то, но делала вид будто не замечаю. Наконец он решился.
— Ты как? Настроена на работу? Открыта вакансия в офисе на Фрунзе. Там неплохие дома рядом. Можно снять квартиру.
Я нашла силы посмотреть на него.
— Хорошо. — Я сама слышала, что мой голос звучит ровно, а вместо лица — маска, но не могла ничего с собой поделать.
Он нахмурился.
— Ну и отлично. А помнишь, как мы тут все вместе отдыхали?