Что это был выкидыш мне объяснила врач в стационаре. Я же подумала, что прошли обильные месячные. А ещё она сказала, что после воспалительные процессы не редкость, и обязательно надо пропить антибиотики, а я промучалась с тянущими болями до конца ноября, и поехала к гинекологу, когда подскочила температура.
Я лежала в палате на шесть человек под капельницей и пыталась уснуть. Соседки трещали о своём о женском. Меня лечили третий день, и за это время я успела стать изгоем, ведь мне не о чем было поговорить с товарками по несчастью: у меня не было гулящего мужа, я не делала аборты и не рожала.
Только ещё одна девушка не участвовала в общении. У нее беременность замерла на пятом месяце, её «почистили», и она горевала об утрате. Мне было не по себе от нахождения в палате ещё и из-за этого: я не знала, как себя вести с ней, да и должна ли я что-то сделать или сказать? Размышляя над этим, я утвердилась в том, что мой диагноз все же не лёгкая степень аутизма, но асоциальность.
Провалиться бы мне сквозь землю.
Я написала Филу, и мы немного поболтали. Он сказал, что Таня вернулась домой после пары сеансов с Кириллом Михайловичем. Я подумала, что бы сделал Фил, если бы узнал о моей беременности и не нашла ответа. Одно было ясно: надо это прекращать, и ссылаясь на то, что ему надо позаботиться о жене, велела не писать мне без надобности, и он согласился.
Я вышла в фойе за градусником. В палате, дверь которой выходила на пост медсестры, громко стонала женщина, рядом сидела ее мама, наверное, и держала за руку. К ним зашел врач, затем он подошел на пост.
— Готовьте операционную. В пятой внематочная.
Я передернула плечами. Мне показалось, что до сих пор я не видела по-настоящему взрослой жизни.
На выписку за мной приехала мама, и ни о чем не спрашивая, повезла в платную клинику. Там меня напугали спайками и бесплодием и выписали препаратов на пять тысяч. Мама сказала, что будет ставить мне уколы. Странно: никогда не интересовалась моей личной жизнью, а тут спохватилась.
Так я снова переехала в свою комнату в родительской квартире и вынужденно наблюдала за предсвадебной суетой. Ближе к двадцать четвертому декабря Ленка переживала все больше и заезжала чаще. Раз она заглянула ко мне.
— Спишь? — всунув голову в дверной проем, спросила Лена.
— Заходи.
— Сергей выяснил про твоих шулеров.
— Почему моих?
— Оговорилась. Их нашли в Новосибирске.
Я тут же села на кровати.
— Как?! Их поймали?!
— Нет. Они уехали туда сразу после, как контора обанкротилась. А оттуда улетели в Турцию.
— Охуенно! — не удержалась я. — Ну а что. Четыре ляма это не шутки. И что теперь?
— Подали запрос на розыск. Остается ждать.
За ужином папа то и дело поглядывал на меня. На мой день рождения он спросил, что я хочу получить в подарок. Я думала попросить у него на автошколу, но решила повременить, а то вдруг я сама смогу оплатить, а если сдам, то попрошу лучше добавить на автокредит.
Я листала объявления о подержанных авто, когда пришло системное уведомление от приложения «Гости». Я поставила программу еще когда Дашка забанила меня в первый раз, чтобы знать, заходит она ко мне или нет. Прежде чем удалить приложение, я заглянула в статистику, и у меня брови полезли на лоб: Таисия заходила ко мне в течение двух месяцев больше двадцати раз! При этом меня она кинула в черный список. Я прикинула, что как раз тогда я добавилась к Кристине, и видимо через нее Тая нашла меня.
От нечего делать я написала Крис узнать, вышла Тая за Диму или нет.
«Пока не звала, — ответила Крис. — Она стала меньше со мной общаться».
«Дима писал мне, но я удалила его сообщение. А сейчас увидела, что Таисия мониторит мою страничку».
Крис прислала шокированный смайл. Я ей отправила: «Клянусь, я с ним не флиртовала. Я сыта по горло подобным дерьмом». Она ответила, что ни в чем не обвиняет и попросила успокоиться.
Я заглянула в «Заявки в друзья», Дима все еще висел там, и я бы удалила его, но увидела, что на аватарке он держит в руках книгу, и мне стало любопытно. Я стала думать: зафрендить его или нет? Ведь он сын папиного друга, мы прилично общались, у нас схожие интересы, так почему нет?
«Привет, Дима. Извини, что не ответила. Я устроилась на работу, и очень долго у меня не было выходных. Я ужасно устала. Я видела ты был в Греции. И ты написал свою книгу?»
Наверное, он работал до восьми, потому что ответил в час ночи по Иркутскому.
«Привет, Милана. Да. Могу прислать одну с автографом».
Я прочла и ответила в семь утра и при этом сообщила адрес.
«И что? Много тебе заплатили?» — спросила я.
Он прислал смеющийся смайл пополудни иркутского времени. И все. Пообщаться не о чем. Я спросила, как он попал в издательство. А он, вместо того, чтобы написать, позвонил уже ближе к десяти вечера.
— Что, товарищ-женщина, друг человека, как поживаешь?
— Работаю. А ты?
— Пока нет. — Он помедлил немного и добавил: — Нога болит.
— Что, уже и вторую прищемило?
— Не. Фантомные боли. Протез трет. Надо ехать в Германию за новым.
— Извини.
— Да ладно…
— Что там в Греции? — вспомнила я.
— Было весело. Нацисты устроили драку.
— Нормально!