— Я про новое место. Хочу переводчиком устроиться.
— О! Вот ты и переведешь мой роман.
Слово за слово, и до конца дня мы только и делали, что болтали о том о сем. Напоследок, уже перед тем как уехать, я не сдержала любопытства в узде.
— Дим, не мое дело, конечно. Но все же. Зачем ты порвал с Таисией?
Дима рассмеялся.
— А на яхте дело было твоим?
Хлопая глазами, я с невинным выражением уставилась на него и тем еще больше насмешила.
— Ну ладно, — примирительно сказал Дима, — сделаю вид, будто не заметил, что ты подслушивала.
— Тая конечно показала не лучшую свою сторону, — начала я, — когда вылила на меня дорогущий напиток. Но ее можно понять, она была на взводе.
— Ты просто не знаешь, как все началось. Мы познакомились в больнице. Она занималась моей психологической реабилитацией. Мне не только стопу отняли, но я ногу всю переломал и колено тоже. Я во всех красках представлял, с какими ограничениями столкнусь. Вдобавок, я не… Не сердцеед, знаешь. Испугался, что теперь и подавно девчонку не найду себе. А Тая вдруг и почти сразу вышла за рамки общения «врач-пациент». Ну я и клюнул.
— Постой! Дима! Ты считаешь, она воспользовалась твоим уязвимым состоянием?
— Разве нет? Она прекрасно знала, кто я и какая у меня семья. — И вдруг он понизил голос: — Мама потому и прилипла к ней, что тоже считает, будто теперь я нахер никому не сдамся. Но я осмыслил этот момент. Черт возьми, я не попрошайка, — пожал он плечами. — И да, она мне нравилась. Я даже скучаю. Если бы только она вела себя прилично. Всем очевидно было, что мой статус ей дороже наших отношений.
Мы спустились в холл. Нелли Михайловна вышла из гостиной проводить меня.
— Передавай привет семье, — сказала она, глядя как я закутываюсь в шарф.
— Спасибо, Нелли Михайловна, передам.
Дима накинул куртку и вышел со мной на крыльцо. Такси ещё не подъехало к воротам.
— Ты, Милана, пиши, если что, — попросил Дима.
Я улыбнулась.
— Как тот волк?
— Точно. Приезжай на кроликов. — Он взял мою руку в свои и пожал. — Я буду тебе рад.
Сидя в такси, я размышляла, что же мне теперь делать. От отношений с Филом меня останавливала мысль, что произошедшее между нами и с нами не даст мне вырваться из паутины вины и самобичевания. А по итогу я поняла, что, если начну отношения с обычным парнем, вроде Димы, всё время будут казаться себе лгуньей, самозванкой, что вот, он считает меня хорошей, доброй, ответственной — а ведь совсем другая. Казалось, с новым парнем и придётся притворяться. А Фил как бы уже видел мою душу обнаженной, знает какая я, и потому рядом с ним теперь я представляла себя отчетливее и яснее, чем с кем-то незнакомым.
Вдруг я осознала, что у меня уже есть человек, о котором я хочу заботиться, и он сам тянется ко мне.
В этот раз я с надеждой возвращалась домой.
Дома я первым делом позвонила Лене, и о чудо! Я испытала катарсис, когда услышала, что компаньона Антона поймали.
— Лена! Я в шоке!
— Я тоже. Серёжа сказал, что его взяли, когда он засветился в качестве соучредителя консалтинговой фирмы. Это ж надо быть таким тупым.
— И что? Он выдал Антона?
— Не могу сказать. То есть, я не в курсе.
На радостях я сбегала в спортивный зал. Теперь я точно знала, что подарить Филу — абонемент. И для здоровья полезно, и от стресса избавляет. И вечером я набрала его номер, но линия оказалась занята.
Не заморачиваясь с этим фактом, я поглядела на себя в зеркало и поняла, что давно пора постричь и покрасить волосы.
Папа сидел в кабинете за ноутбуком, когда я пришла попросить еще денег. И не только в парикмахерскую…
— Папа? — Я дождалась, пока он посмотрит на меня. — Мне прислали ответ с заводоуправления ещё когда я была в Сочи. Меня ждут на собеседование. Есть верхняя полка в плацкарте на пятницу.
— Но это же неудобно, — засомневался папа.
— Я ночью буду ехать. Лягу спать да и всё.
— Ну смотри. Хотя, постой, а твоя аллергия?
— А что аллергия? — уточнила я.
— Там вредные выбросы. Токсичные газы. Я потому и уехал, что у вас с Леной постоянно сопли текли из-за них.
Вот это да! Невольно я закусила нижнюю губу — папа беспокоится обо мне? Он действительно это делает? Я вспомнила, что он даже Катьку с Дашкой по именам не забыл, как сказал про Толика, что «он не тот» без всяких назиданий, и в деньгах никогда не отказывал. Я воспринимала всё это не как заботу и любовь, а нечто вынужденное его чувством виновности передо мной.
Вдруг я ошибалась?
— Впервые слышу, папа.
Он, глядя на меня, почесал пальцем под глазом.
— Ладно, послушай, для меня сходи к аллергологу, пусть проконсультирует, а уже потом езжай. Все-таки общение с носителями языка это не по телефону номер забронировать. Вдруг тебе понравится. А если что-то случится, вернешься. И поедешь в Шелехово в филиал. Договорились?
— Хорошо. Я согласна.
Он кивнул. Я развернулась, намереваясь уйти, но вспомнила его другое предложение.
— Папа, — я обернулась. — Про мужчину я не шутила. Он правда существует. И он реально… с условным. Но он не рецидивист или типа. Он… без прав короче ездил, — соврала я.
— Так и я не шутил. Приводи, посмотрим.