Алькурд Пардес II. День Солнца (СИ) полностью

Заннинс отступал, держал дистанцию. Размахивающий мотоциклом детина — пугающее зрелище. Когда Зиг приноровился к размеренным маятниковым движением противника, заодно приблизившись к краю арены, Джиксер выкинул новый финт. Размахнувшись он просто бросил мотоциклом в Зига. Не ожидавший подобного Заннинс не успел среагировать. Мотоцикл ударил в грудь и унёс за собой, припечатывая Зига к стене.

Трибуны взорвались аплодисментами.

Зиг со стоном отбросил покорёженный мотоцикл. Не смотря на эффектность, удар вышел не таким страшным. Болела ушибленная спина и грудная клетка, но груде железа попросту не хватило инерции сделать из Зига блин. Похоже, пределы были даже у такой чудовищной силы, как у Джиксера.

Не успел Зиг оправиться, как противник подлетел к нему. Посыпавшиеся удары оглушали, дезориентировали. Здоровые кулачищи били настолько же больно, насколько Зиг это себе представлял. Попытки Зига ответить, жестко пресекались. Наверное, с трибун его телодвижения выглядели более, чем жалко. Противник действительно читал Заннинса, как раскрытую книгу. Пропустив несколько увесистых тычков, Зиг оступился, завалился на бок, сползая по стене…

Казалось, выхода не было, Зиг выходил на арену, уничтожал любого вставшего на пути, а потом получил вожделенный укол. Он быстро оказался на дне глубокой ямы безвыходности, и если поначалу и пытался выкарабкаться, слабо перебирая ладонями по грязной скользкой стене, то вскоре сдался.

Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил одного человека. Живший с ним в одной комнате сосед погиб на очередной бойне и к Зигу подселили молчаливого невысокого кинтийца.

Именно этого человека Заннинс впоследствии стал называть Учителем. Кинтиец был таким же невольником, посаженным на иглу бойцом, но в отличие от остальных, не потерявшим жизненных ориентиров. Каждый день он проводил в тренировках и медитации, не желая сдаваться. Постепенно он вытащил Зига из вязкого болота безразличия. Именно Учитель помог ему вспомнить о том, что у Зига была цель, вспомнить о Лилиан, о своём долге перед ней. Кинтиец сумел вбить в голову парня, что бороться нужно всегда, при любой расстановке сил. Даже если эта борьба идёт против зависимости собственного организма. Очень быстро Зиг перенял и боевые навыки, благодаря обучению и тренировкам стал намного увереннее держаться на арене. А в минуты, когда его разум очищался от стимуляторов — вынашивал план побега.

Он жил лишь этой мыслью. И не мог позволить убить себя. Ведь где-то там, за пределами мирка, сузившегося до грязных бараков и тёмных арен, его ждала Лилиан.

И Зиг не имел права её подвести…

Рука дёрнулась, прикоснулась к маховику имплантата, регулирующему количество стимуляторов. Стоило только повернуть, и шансы на победу сравняются!

Нельзя.

Зиг отдёрнул руку, сумев отвергнуть соблазнительную возможность. Лилиан по-прежнему нуждалась в его помощи. Да, если Зиг сейчас погибнет на арене, то уже никогда не сможет ничего для неё сделать. Но победа, одержанная такой ценой, равносильна смерти. Возможно, получив такую дозу препарата, мозг Заннинса проживёт ещё несколько дней, но после — его будет ждать неминуемый конец.

А много ли можно успеть за несколько дней? Он ведь даже не узнал, что произошло с Лилиан.

Зиг лежал перед Джиксером на лопатках. Тело ломало, боль отдавалась в руках, ногах и голове. Зиг заглянул в глаза врага и не увидел там ничего. Джиксер уже начал заносить ногу, собираясь раздавить Зига, как таракана.

Заннинс рявкнул и ударил громилу между ног стальным носком тяжёлого ботинка. Джиксер охнул, согнулся, хватаясь за промежность. Публика захохотала, заулюлюкала.