Приходит Филипп в длинной шубе, в какой-то уродливой папахе размером 350 на 470 (не иначе как Юдашкин посоветовал: космические размеры безвкусицы – именно юдашкинские). Он подходит и медленно снимает папаху, любя меня. У нас на тот момент сложились очень хорошие отношения, он наговорил поэтому в интервью там такого… Конечно, Пугачевой, которая начала менять облик Киркорова, этот текст показался ужасающим. Она говорит: «Этот текст не пройдет. Вы не согласны?» – «Я не согласен». Она берет и разрывает этот двадцатистраничный труд. Прямо рвет пополам, потом берет, бьет меня по лицу бумагами и уходит. И в этот момент я понимаю задним чувством, что сейчас я совершу святотатство. Зато, с другой стороны, уже никогда и никто не станет унижать меня в этой среде. Потому что будут знать, что лучше меня не трогать – психопат. Я поднимаю медленно, как в стоп-кадре, рукопись и швыряю ей листки в лицо. (Далее следовала фраза, из-за которой, собственно, Пугачева и подаст на журналиста в суд и которую я опускаю. – Ф.Р.) Я сопровождаю эту сцену такой тирадой: «Вы думали унизить мальчика, которого никто не знает, который пришел сюда с одним намерением, просто чтобы ваш импотентный супруг подписал эту рукопись!»
И тут я испугался. Бумс! Началось такое! Я уже не помню, что было дальше, но я удивился, что меня не избили вусмерть. Я как-то оказался на улице, и испуганный Вася Кудрявцев, выбегая на улицу, кричал: «Быстрее, глушанут, глушанут!» Мы бежим, и Вася говорит: «Какой же ты урод, ты ударил Аллу». Мы зашли в метро, и он произнес: «Как ты классно сделал! Наконец-то. Я всем расскажу». В редакции он начал звонить всем подряд и рассказывать между прочим, что Отарик отметелил Аллу. Люди переспрашивали: «Что сделал Отарик?» – «Побил Аллу». – «Как?» – «Можешь себе представить, ударил ногой в пах». Второй вариант у него был, что я достал перочинный ножик. Потом он сказал фотографу Сергею Берменеву, что она упала и я добил ее. В студии «Союз» любимая мной Алена Михайловна сказала: «За что ты поставил ей синяк?»
Я не противоречил ни одной версии, но считаю, что меня нужно кастрировать…»
На следующий день после выхода передачи в эфир (27 декабря) Пугачева пришла в клуб «Метелица», где проходила презентация нового альбома группы «А-студио» под названием «Нелюбимая». В тот вечер там собралось изысканное поп-общество: Борис Краснов, Леонид Парфенов, Валерий Меладзе, Владимир Пресняков-младший, Игорь Саруханов, Александр Маршал (Миньков), Мурат Насыров, Леонид Агутин, Галина Романова и др. От журналистского цеха там присутствовал Отар Кушанашвили. Однако его пребывание в клубе было недолгим. Как только Пугачева разглядела его в толпе гостей, она тут же поднялась со своего места и громогласно объявила, что Кушанашвили – не журналист и ему не место в приличном обществе. «Если он останется, то тогда уйду я!» – заявила певица. Поскольку подавляющая часть публики была на стороне певицы, журналист счел за благо не нагнетать обстановку и покинул пределы увеселительного заведения.
«Осенние листья»
В новогоднюю ночь самым смотрибельным телепроектом стали «Старые песни о главном-2» (его смотрели 48,2 % зрителей), в проекте состоялось частичное возвращение Аллы Пугачевой на эстраду. Вернее, пока только на телеэкран. Как мы помним, в этом проекте она спела песню «Осенние листья» – любимую песню не только своей мамы, но и миллионов бывших граждан Советского Союза.
Для Пугачевой год начался… с объявления войны желтой прессе. Как мы помним, накануне Нового года в телевизионном эфире ее публично оскорбил журналист Отар Кушанашвили, что окончательно переполнило чашу терпения певицы. В начале года Киркоров официально заявил, что его супруга собирается подать в суд на журналиста. «Это уже не журналистика, это просто преступление какое-то», – сказал Киркоров, в чем, конечно же, был абсолютно прав.
7 января в полемику вступила сама Пугачева, которая в интервью радиостанции «Радио Максимум» заявила следующее: «Могут сказать и должны сказать: «Наконец-то Пугачеву задело». Но кто-то спросит: «Неужели вы не выше этого?» Нет, на данном этапе я не выше. Я готова опуститься до этой низменности и грязи, чтобы уничтожить в зачатке гниду, пока она не стала вшой…
