Сердце жалко сжалось в комочек, а пустота в груди вновь раздулась огненным шаром, обжигая края только появившейся раны. Меня точно прижгли раскаленным железом, отчего вены у висков вздулись от боли. Я неосознанно сжала руками кулон.
«Папа, мне сейчас так больно. Это вновь повторяется… Опять дождь, опять кто-то уходит… Я больше так не могу…»
— Энжи, с тобой всё в порядке? — рядом зазвучал обеспокоенный голос Эни. — Не пугай нас!
— У неё что-то болит, надо вызвать врача, — испуганно пискнула Фиона и потянулась к телефону.
«Мне ничто не может помочь!»
— Нет, девочки, все хорошо… — остановила я их. — Я… в норме. Просто немного тяжело дышать. Наверно, простудилась…
Девушки недоверчиво посмотрели на меня, с сомнением переглянулись, но мобильник всё же отложили.
— Ангелина, мы твои самые близкие подруги, — совершенно серьёзно сказала Ника, отняв мою руку от кулона. — Мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя. Если что-то случилось, то расскажи нам и мы придумаем, как все исправить.
«НАФА, спасибо. Миллионы раз спасибо за то, что вы у меня есть! Но я не могу раскрыть тайну существования «сверхлюдей» и десмодов. Простите».
— Я… пока не готова вам всё рассказать. — Каждое моё слово подтверждало опасение подруг. — Извините меня.
Тишина. Я не смела даже взглянуть в глаза НАФА. Очевидно, они сейчас ненавидят меня за недоверие. Я даже приготовилась к тому, что девушки развернутся и уйдут, оставят одну. Ведь я предательница и заслужила такое наказание.
— Энжи, не извиняйся. Когда ты решишь, что наступит подходящее время, то сама нам все объяснишь. — Внезапно промолвила Эни. — Каждый вправе иметь секреты.
«У меня самые лучшие друзья на свете».
~*~
— Ангелин, ты уверена, что все будет хорошо? Вдруг ночью может что-нибудь понадобиться? — переспросила меня уже в сотый раз Фиона, которая никак не хотела ложиться спать в маминой комнате.
— Все нормально. Существует только 2 возможных исхода: либо я сейчас напьюсь лекарств и засну как сурок, либо же вообще не буду спать, а смеяться и мешать вам, — выдавила я подобие улыбки. — Я не могу спокойно смотреть на Ники.
Надеюсь, мои доводы звучали весомо. Вне всяких сомнений, и эта ночь окажется бессонной: мысли о Дайя так скоро не отпустят, а я ещё не в силах противостоять слезам. Не хочу, чтобы мое хныканье мешало подругам спать.
— Вот и я не могу, — хихикнула Эни и крикнула Роуз, вертевшейся перед зеркалом. — Эй, пупсик, ну что ты напялила? Сегодня вроде не Пасха и не Хэллоуин.
Ника, до этого увлеченно любовавшаяся собственной пижамой, повернулась к нам и злобно поинтересовалась:
— Слушайте, чем вас моя пижама не устраивает?
— Хвостом! — выпалила я.
— Ушами! — едва сдерживая смех отозвалась Аннет.
— Кроличьим носом на пузе! — добавила последний штрих Фиона.
После таких перечислений мы залились смехом, катаясь по кровати. Фотомодель даже бровью не повела, а только хмыкнула и с авторитетом пояснила:
— Ничего вы в одежде не соображаете. Это последний писк моды!
— Вот именно, что писк. Кролики, наверно, только и пищат, — выдавила Фиона.
— Не хочу с вами разговаривать! Я пошла спать! — обиженно заявила Ника и демонстративно удалилась в мамину спальню.
— Ладно, она права. Пора баиньки, — зевнула Эни. — У нас завтра школа, рано вставать.
— Ага. А вот у тебя с такой температурой ещё полно времени… Если что, сразу зови, — согласилась Фиона. — Спокойной ночи.
— Сладких снов, девочки.
Эни помахала мне на прощанье и выключила свет. Комната погрузилась во тьму и я поняла, что впереди ждёт целая ночь бессонной борьбы с собой.
Голова раскалывалась от боли… Высокая температура давала о себе знать… Как только я оказалась одна, темнота опять начала создавать странные иллюзии. Я могла слышать голос Дайя, его смех, а на диске одинокой луны видеть его улыбку. Иногда в тишине удавалось отчетливо различить знакомые стуки в окно. Я даже ощущала его дыхание и чувствовала знакомый сосновый аромат. Мне казалось, что Дая был везде и всюду, он наполнял мою комнату до краёв, как кувшин прохладной родниковой водой. Я почувствовала на миг облегчение… Слеза скатилась по щеке и, коснувшись подушки, сразу растаяла.
Я втягивала в себя любую частицу, которая имела к нему отношение, и надеялась, что только таким способом смогу заполнить пустоту сердца. Я ожидала, когда боль вконец утихнет… когда перестану страдать и плакать… когда каждое дыхание станет ровным, а не дрожащим и жгучим от солёных слёз…
Но нет… В этом и состояла самая страшная ошибка… С каждым вдохом я как будто ещё сильнее раздувала огненный шар внутри. Воронка постепенно превращалась в Чёрную дыру, которая с невообразимой мощью стала втягивать в себя мои переживания. Чем больше я наполнялась эмоциями, тем глубже и шире становилось пустое пространство.
Я обхватила кулон обеими руками в надежде усмирить пульсацию, но бесполезно… Воронка продолжала выжимать из меня все: надежду, веру, любовь, страсть, влечение, стремление, желания… всё то, чем жила и существовала… Иллюзии возникали вновь и вновь, и каждое новое чувство, которое только успевало возникать, сразу же растворялось в пустоте.
