Дима раздраженно стукнул кулаком по столу. Черт, ей удалось вывести его из себя, даже не находясь рядом! И как только это у нее выходит? Годы тренировок, не иначе. Дима взял парочку книг с ближайшей полки и углубился в чтение, параллельно делая заметки в тетради. Эссе надо было закончить до обеда — вряд ли тренер оценит стремление к учебе, особенно если учитывать, что пара человек из их команды и так свалились с гриппом, а искать замену было уже поздно, да и не из кого. Был вариант позвать Кирилла, но парень отказался, ссылаясь на более важные дела. Интересно, о каких делах идет речь, когда Морозов только и занимался тем, что ничего не делал? И ему все сходило с рук. Учителя его обожали, а для девочек начиная класса с пятого Кирилл являлся чуть ли не идолом. И у них что-то было с Аней. Определенно. Та ненависть, с которой она постоянно смотрела на него, не могла возникнуть на пустом месте. Кирилл старался постоянно задеть ее, чуть ли не в открытую насмехался, а Аня отвечала ему тем же. Дима поклялся, что не будет в этот раз лезть в ее дела. Она считает, что сама может решить все свои проблемы — пожалуйста. Предлагать свою помощь, а в ответ получать возмущение по поводу вторжения в личную жизнь не хотелось. Но, черт, что же все-таки между ними происходило.?
Исписав несколько тетрадных листов, Дима облегченно выдохнул и хрустнул пальцами. Большая часть эссе была готова, и парень даже успевал на тренировку. Он удовлетворенно откинулся на спинку стула, оглянувшись по сторонам. И увидел ее. Аня сидела за столом впереди спиной к нему, поджав под себя одну ногу, и что-то увлеченно читала, не поднимая головы. Темные волосы были собраны в высокий пучок, из которого небрежно вываливалось несколько прядей. На ней была простая серая футболка на три размера больше, открывавшая верхнюю часть спины так, что был виден фрагмент татуировки — волк, воющий на луну. На ее хрупкой фигуре это выглядело более чем странно, но в то же время гармонично, будто она такой и родилась. Дима вспомнил, как впервые увидел ее обнаженную спину на балу осенью. Ровная осанка, полоска позвонков и оливковая кожа, оттенок которой прекрасно подчеркивался черным шелком ее платья. И рука Сивоволова на талии.
Сука. И как она умудряется действовать на нервы, даже не видя, как он сейчас пожирает ее глазами и думает лишь о том, как бы снять с нее эту чертову футболку и пройтись губами по коже, оставив засос на шее, заставить выгибаться и стонать, услышать свое имя, срывающееся с ее губ. Но нет — Аня сидит к нему спиной и даже не думает повернуться, чтобы хоть раз за несколько дней сделать его объектом своего внимания. Сука.
Дима со злостью захлопнул книгу, отчего видавший виды библиотечный экземпляр едва не развалился, и вихрем поднялся со стула, намереваясь покинуть библиотеку как можно быстрее. Пробудь он здесь еще хоть минуту в ее обществе, наверняка бы не сдержался и высказал все, что думает о ее чертовом характере и манерах. Хотя когда-нибудь надо для разнообразия. Не только же ей все время устраивать ему сцены.
***
— Да черт бы вас побрал! Если вы будете продолжать так играть, нас вышибут еще на отборе! Парни, да что с вами?! — орал Степанов, яростно расхаживая по спортивному залу и бросая гневные взгляды на провинившихся футболистов. Тренировка не задалась с самого начала — заболел главный вратарь, и пришлось ставить на ворота запасного. Бедный мальчик мало того, что был на полторы головы ниже всех присутствующих, так еще и двигался кое-как и постоянно пропускал мячи. Однако провинился не только он. Леша зачем-то притащил на тренировку Свету и постоянно на нее отвлекался, как обычно устраивая выпендреж. «Крымов, если ты не успокоишь свои гормоны, я выгоню тебя из команды!» — пригрозил ему Степанов, и у Леши не было ни единого повода ему не верить. Физрук рвал и метал. Первая игра должна была состояться меньше, чем через полтора месяца, а команда была не готова. В зале было жутко холодно из-за плохого отопления и темно из-за неработающих лампочек, но Степанова это мало волновало — он вновь и вновь заставлял ребят бегать, отжиматься, бросать мяч об стену. В конце концов, на саму тренировку сил не осталось ни у кого, и естественно игра прошла хуже некуда.
— Олег Юрьич, мы устали, — протянул Леша, сидя на полу и завязывая кроссовки.
— Устали? УСТАЛИ? — прогремел Степанов так, что стекла задрожали. — А я не устал наблюдать, как вы, словно сонные мухи, передвигаетесь по залу и не можете ногой по мячу попасть? Вот был бы здесь Сивоволов, он бы вбил в ваши головы разум. Так, короче, — физрук громко свистнул, — на сегодня все, но предупреждаю: если вы будете продолжать играть так же отвратительно, я снимаю вас с соревнования. И сами перед директором будете отчитываться! Тоже мне, футболисты хреновы… У меня бабушка лучше играла, царство ей небесное, — проворчал Степанов себе под нос, когда изможденные парни поплелись в раздевалку.
— Бабу ему надо, — вынес свой вердикт Леша, когда они со Светой и Димой поднимались по лестнице.
