— Не задавайся. До независимости тебе еще воевать и воевать, — усмехнулся парень в ответ. Впервые за все время разговор на острые темы не перерос в очередную ссору, а закончился более чем мирно. Но Аню это огорчало. Они оба понимали, что осталось всего несколько месяцев, которые пролетят гораздо быстрее, чем они того хотят. Что будет потом — никто не знал. Но тратить последние дни на ссоры и разногласия было бы глупо. Аня посмотрела на его лицо, стараясь запомнить таким, каким оно было сейчас — спокойным, смеющимся и расслабленным, без намека на усталость или гнев. Наверное, именно таким оно и было до его встречи с ней. И таким же будет после того, как Аня уйдет. Девушка нахмурилась и отвернулась, не желая думать об этом. Сейчас не время.
— Я обязательно выиграю. Потом еще за отмену рабства повоюем, — подмигнула девушка, выдавливая из себя фальшивую улыбку.
— Вольф, я вижу, как Вы хотите к доске. Освобождаю Вам пьедестал, — прогремела Обухова, стуча карандашом по столу и выжидающе смотря на брюнетку.
— Скажешь, я опять виноват? — ухмыльнулся Дима, наблюдая за тем, как Аня тянет время, листая страницы учебника, ища нужную.
— Конечно, кто же еще, — проворчала девушка, со скрипом в зубах поднимаясь из-за парты.
***
После обеда Аня решила навестить Лешу. Не то чтобы она особо желала видеть его в том состоянии, которое описал Дима, но никто другой к парню бы все равно не пришел: Света объявила ему ультиматум и заперлась в комнате, не желая ни с кем разговаривать и никого туда не пуская, включая Аню (это, кстати, была еще одна причина, по которой Аня пошла к Леше); Дима давно уже выказывал явное нежелание участвовать в жизни брата; Софи опять уехала в больницу.
Именно по этим причинам девушка сейчас стояла возле двери в спальню мальчиков, гадая, проснулся ли Леша и нужно ли ей стучаться. Рассудив, что, даже если друг проснулся, встать с постели он вряд ли сможет, а потому Аня без промедления открыла дверь и зашла, оглядываясь по сторонам. Леши на месте не было; зато первым, что попалось на глаза брюнетки, был обнаженный торс Морозова. Парень стоял посреди комнаты, лениво застегивая рубашку. От неожиданности Аня отвернулась, про себя выругавшись.
— Стучать не учили? — усмехаясь, спросил блондин. — Вижу, что нет. Как и многому другому. Да ладно тебе, можешь поворачиваться, — Кирилл закончил одеваться. — Все равно ты это уже видела, — ухмыльнулся он.
— Ну и что ты тут делаешь? — нахмурилась девушка, раздосадованная тем, что позволила застать себя врасплох. И кому.!
— Послеобеденный секс по расписанию, — отчеканил Морозов, нагибаясь за ботинками.
— Как же ты мерзок.
— Так думаешь только ты, смирись, детка, — пожал плечами парень. — Ты-то что здесь забыла?
— Где Леша?
— Без понятия. Я не слежу за перемещениями твоего сумасшедшего дружка. Ты знала, что он чертов наркоман?
— Травка — не наркота, — отрезала Аня.
— А ты, я гляжу, разбираешься? Кстати, я тут нашел кое-что интересное… — пробормотал Морозов, копаясь в ящике. — Не узнаешь? — криво ухмыляясь, с издевкой спросил он, доставая ее черный кружевной бюстгальтер. Аня вспыхнула.
— Отдай, — девушка потянулась за вещицей, но Морозов поднял руку над головой.
— А попросить?
— Верни. Быстро.
— Ай-ай-ай, Вольф, где же твои манеры? — притворно ужаснулся блондин. — Мало того, что забываешь свою… одежду где ни попадя, так еще и командуешь. И куда только смотрит твой парень?
— Я не собираюсь тратить на тебя свое время. Просто отдай. Мужик ты или нет, в конце концов?
— Тебе лучше знать, ты спала со мной, — заметил Кирилл, возвращая Ане белье. — Должен признать, я немножко скучаю по нашему сексу. То, как ты забавно каждый раз отнекивалась, а потом все равно снимала с себя одежду; эти твои «пошел ты» вперемешку со стонами. Не отрицай, что тебе нравилось. Может, повторим, а? Только ты сама должна попросить. А то я обещал твоему принцу, что не трону тебя. Нехорошо получится.
— Если ты думаешь, что я еще… Подожди, — осеклась Аня. — Ты обещал?
— Да, Вольф. Обещания еще существуют, и если ты не умеешь ими пользоваться, то это твои проблемы.
— Ни за что не поверю, что ты так легко отказался от истязаний надо мной из-за какого-то обещания.
— В этом и разница между нами, детка, — расхохотался Кирилл. — Тебе не понять, как можно исполнить обещание, данное кому-то. Для тебя это всего лишь слова, которые слетают с твоего языка и уходят в неизвестность. А для меня, как и для Крымова, эти «пустые», на твой взгляд, слова, значат очень много. Я его уважаю хотя бы за то, что он до сих пор тебя терпит. И я обещал, что оставлю тебя в покое, только потому, что уважительно отношусь к нему, а вовсе не из-за тебя. Ты — пустышка и сука, каких мало. Скоро твоему ненаглядному надоест с тобой играться. И вот тогда, милая, ты вернешься ко мне, — Морозов погладил Аню по щеке ледяными шершавыми пальцами. — Просто из безысходности. Потому что тебе жизненно необходимо трахать кому-то мозг. А я буду трахать тебя в ответ. Ты ведь таких отношений ищешь?
