— Зачем варить? У него и так есть в запасе пара бутылок прекрасного янтарного зелья под кодовым названием Johnnie Walker. Угадай, кто завтра наутро проснется гением русского языка.
— Можешь не продолжать, — Софи повела бровью. — С этим все ясно. Игорь поехал на химию. А где девчонки? Неужели решили составить компанию нашему зельевару?
— Не в курсе по поводу Светы, но вот у Ани есть как минимум одна очень веская причина, чтобы не приходить сюда, — фыркнул Дима, внезапно заинтересовавшись своими записями. Староста нахмурилась и внимательно посмотрела на него.
— Что случилось? То есть, я знаю, что вы больше не вместе, но… это так внезапно. У вас же все было хорошо.
— У нас никогда ничего не было «хорошо», — покачал головой парень. — И просто по определению быть не могло. Я не хотел бы говорить об этом, извини.
Дима нахмурился. Если Софи ничего не знает о том их с Аней разговоре, значит, она ничего никому не сказала. Странно, что она не воспользовалась шансом унизить его еще больше. Впрочем, Дима давно понял, что его ожидания по поводу этой девушки редко когда оправдываются.
— Ну уж нет, не извиню, — вспылила Софи, захлопывая словарь. Дима удивленно уставился на нее. — Вы, двое, целый год заставляли нас наблюдать за своей драмой. Я, если хочешь знать, за исход ваших отношений переживала больше, чем за свои. И только я смогла спокойно выдохнуть — так нет! Вам приспичило расстаться! Аня молчит, как партизан. И все бы ничего, но ее ночные рыдания я не могу не замечать. И если ты, Крымов, сейчас же мне не расскажешь, что произошло, я…
— Ладно, ладно! — поспешил согласиться Дима, прежде чем девушка применила санкции. Софи требовательно посмотрела на него, скрещивая руки на груди. — Не хочется тебя разочаровывать, но ничего конкретного не произошло, — бросил парень, смотря на старосту в ответ. Если Аня ничего не рассказала, то и он не будет. В конце концов, это никого, кроме них, не касается.
— И именно из-за этого «ничего» она каждую ночь плачет, — хмыкнула Софи.
— Вы, девушки, слишком впечатлительные, — фыркнул Дима, стараясь скрыть озабоченность во взгляде. Она плачет. Из-за него.
— Мы, девушки, да, — передразнила друга староста. — Но не Аня. Она не такая. И ты знаешь это не хуже меня.
— Слушай, откуда мне знать, о чем она думает? Наверное, как всегда, придумала очередной бред и поверила в него. Спроси у нее сама.
— И ты думаешь, она как на духу мне все выложит? — усмехнулась Софи. — Аня вообще в последнее время предпочитает не разговаривать, если хочешь знать. После того, как вы расстались, я ее почти не вижу. Такое впечатление, что она нас избегает. Будто боится чего-то, — девушка сдвинула брови к переносице. — Зато знаешь, с кем она общается очень даже неплохо? С Морозовым. А ведь она его терпеть не может.
— Конечно, я виноват и в этом, — протянул Дима.
— Я не говорю, что ты виноват. Просто… — Софи замешкалась. — Я помню, какой она была с тобой. Сейчас от нее прежней не осталось и тени. Дим, она моя подруга, а я ничего не могу сделать, чтобы она чувствовала себя лучше.
— Какой она была со мной, Софи? Расскажи, потому что я, видимо, ничего не понимаю. Она отшивала меня каждый чертов раз, когда я пытался быть ближе к ней. Ей не нужны были наши отношения, и я был ей не нужен. Поэтому мы расстались.
— Ты был ей не нужен, и именно поэтому она полгода с тобой встречалась, — староста скептически дернула бровью. — Дим, ты слепой? Я видела, как она смотрела на тебя. Как разговаривала. Как одевалась. Неужели ты не замечал всего этого? Все было для тебя.
— Нет, Софи. Аня всегда делала все только ради своего блага. Так, как хотелось ей. И уж в последнюю очередь она заботилась о моих чувствах.
— А чего ты ожидал? Ты знаешь, через что ей пришлось пройти. Знаешь, как она была одинока. И ты хотел, чтобы она на каждом углу кричала о любви к тебе? Между прочим, ты сам был далеко не ангел.
— Да неужели, — Дима осклабился.
— Представь себе, — фыркнула Софи. — Ты постоянно навязывал ей себя.
— Навязывал?! — парень поперхнулся.
— Именно. Ты не давал ей дышать, понимаешь?
— Нет. Я, блять, не понимаю. По-моему, я давал ей столько свободы, что задохнуться можно было.
— Она привыкла быть одна. Появился ты, и Аня была готова впустить тебя в свою жизнь. Но постепенно. Постепенно, понимаешь? Ты слишком многого от нее требовал.
— Черт, да я ведь был у нее не первый. Что, другие тоже себя «навязывали»? Так какого хера она с ними всеми встречалась, если так хотела быть одна?
— Потому что того требовало общество, — Софи пожала плечами. — В ее окружении это было нормально — общаться с парнями. Но это не значит, что с ними она чувствовала себя менее одинокой. Ни к одному из них она ничего не испытывала. Ей было все равно.
— А со мной, значит, было по-другому.
