— У нас две Нины сегодня работают. Вас какая именно интересует? — улыбнулась девушка, поправляя белое строгое платье и не сводя любопытного взгляда с Льва, что занял диванчик.
— Громова, — произнесла я, теребя браслетик на руке.
С лица девушки упала улыбка. Вместо неё появились раздражение и усталость. Поправив и так идеально зачесанный пучок, администратор сказала:
— Сейчас позову. Но… она сегодня не в духе после одной клиентки. Вам принести кофе или же чай?
— Спасибо, но нам ничего не надо. Просто позовите её сюда, — вздохнув, говорю я. Затем прошла и села рядом с заинтересованным Львом.
Когда девушка скрылась за дверью, Ельский повернулся ко мне и, наконец, дал волю любопытству:
— Так это родственница твоего папы? Тогда это объясняет неприязнь мачехи.
— Хуже, — тихо сказала я.
Дверь открылась и вслед за администратором вышла невысокого роста девушка в черных брюках, футболке и фартуке. Пшеничного цвета пушистые волосы разметались по плечам, обрамляя округлое личико, на котором мерцали живые карие глаза, маленький вздернутый носик и упрямые полные губы.
— Твою ма-а-ать, — выдохнуло от искренней злости двадцатилетнее создание, узрев меня.
— Нина, — шикнула администратор на девушку.
— Я тоже тебя рада видеть, сестрёнка, — широко улыбнулась я.
Нина прищурилась и стукнулась страдальчески лбом об дверной косяк. Да, она так и не изменилась. Десять лет назад даже Лев бы выглядел милейшим ребенком на фоне Нины, которую за глаза папа называл "Мамай".
— Я отойду, Наташ, — предупредила девушка, снимая с себя фартук и оставляя его на столешнице.
Администратор посмотрела на нас и сухо сказала:
— Только недолго.
Мы вышли из главного входа, а затем обошли здание, где находился чёрный вход для персонала, а так же скамейки и мусорные баки. Нина вольготно села на скамейку, а затем заявила:
— Разговор не за "спасибо", так что денежки на бочку сразу.
Я же говорила. Это создание было прирождённой шаромыгой и в 90-ые имело бы успех по рэкету.
Лев достал бумажник и вытащил пятитысячную купюру. Нина, присвистнув, быстренько проверила её на подлинность и засунула в карман брюк, а после, дружелюбно разулыбавшись, любезнейшим тоном сказала:
— Спрашивайте, хлопцы, что хотели.
— Кто ты для Саши? — быстро спросил Лев, опережая меня.
Нина ехидно покосилась на меня.
— Извини, систер, но он купил ответы.
— Говори, что хочешь, — ответила я, пожав плечами.
— Окей. Отвечаю: ошибка природы, как бы сказала мама Сашки, — усмехнулась Нина. — А если честно, то единокровная сестра. Двадцать с хером лет назад нашему отцу надоела истеричка Виктория и он отправился на поиски острых ощущений на стороне, в следствие чего появилась я. А ты кто такой, булочка с корицей? Если тебя держат в заложниках, то моргни два раза.
Лев расхохотался, а потом представился:
— Сын второго мужа той самой истерички, то бишь сводный брат, а так же любовь всей жизни Саши.
— Я тебя бросила, — хмыкнула я, складывая руки на груди.
— Это, конечно, твоя самая огромная ошибка в жизни, но я тебя, так уж и быть, прощаю, — развеселился парень, обнимая меня за шею и целуя в макушку.
Во мне всколыхнулся трепет. Не думала, что это так приятно, когда он, касаясь меня или же даже так шутливо, намекает, что я с ним и ничего не изменится. По крайней мере, сейчас. Кто знает как потом изменится будущее? Хотя, какая разница? Главное, что сейчас мне с ним хорошо.
Младшая сестрёнка с легкой брезгливостью наблюдала за нами и театрально делала знаки, что её сейчас стошнит. Пришлось вспомнить, что у нас все же дело, ибо препираться мы могли долго.
— Короче, Нин. — Я села рядом с ней на скамейку и заглянула в саркастично прищуренные карие глаза. — Моя мать уже была у тебя, так?
— Час назад упёрла. И что?
— Она что-то говорила… — замялась я, не зная стоит ли говорить девушке обо всей ситуации.
Нина проницательно посмотрела на наши серьёзные лица, чуть улыбнулась и протянула:
— Викуся много, что говорила. Все три часа. Она так и осталась типичной тупой блондинкой. Сочувствую, Шурик. Я бы стыдилась, если бы вылезла из этой женщины. Но… — Девушка сделала многозначительную паузу и красноречиво посмотрела на карман Льва, где скрылся бумажник. — …я столько потратила нервов на эту мымру, что боюсь и не вспомню всего.
Проклятье. Эта зараза просто просекла, что нашла золотую жилу, из которой будет тянуть деньги!
— Ты не охренела, Мамай? — откровенно возмутилась я.
Девушка вскинула холодно на меня глаза и процедила:
— В отличие от вас, праздной золотой молодёжи, у меня есть работа, от которой я отхлыниваю и моё время стоит денег. А если бы ты хоть раз приехала к отцу, то может я была бы посговорчивее.
Да как она вообще смеет такое мне говорить? Сама меня послала и запретила приезжать, а теперь ещё и попрекает?!
— Ладно, — процедила я, доставая из сумки кошелёк.
Правда, здесь меня снова Лев опередил, всучив девушке ту же купюру, что дал в в первый раз.
— Начни рассказывать по порядку, что она говорила. Хорошо? — ровным голосом произнёс Лев, глядя девушке в глаза.
