Кинув взгляд поверх штакетника, она убедилась, что Шедулер сидит на перильце крыльца в позе сфинкса, сомкнув бархатистые веки. Ее внимание он почувствовал и повернул голову, беззвучно мяукнув. Влада сказала: «Потерпи, котейка. Мне тут прибрать надо» и, тяжко вздохнув, отправилась отмывать хозяйкин пищеблок.
Мыла пол тщательно, добавив в воду стирального порошка. Потом протерла еще раз, чтобы не осталось белесых разводов. В завершение щедро вокруг попшикала тетки-Таниным дезодорантом, поскольку освежителя воздуха у квартирной хозяйки не обнаружила.
Шедулер ее заждался. Переводя возмущенный взгляд с дверной ручки на Владу, он издавал противные мявы и бил когтями по обивке двери. Когда Влада его впустила, сразу же кинулся в туалет, безошибочно определив его местонахождение, сориентировавшись, надо полагать, по запаху.
Она поставила обе кошачьи миски на пол возле рукомойника, в одну налила холодной кипяченой водицы, в другую насыпала корма. Раздался звук спускаемой воды. Прирысил кот, потерся о ее руку мохнатой щекой, принялся аппетитно грызть сухие катышки.
Сама Влада есть не хотела. Вернее, очень хотела, но не могла. Поэтому решила лечь спать натощак, рассчитывая, что быстро заснет, несмотря на то что под ложечкой противно сосало.
Утром все будет иначе. Черный кофе, крепкий, сладкий и обжигающий, омлет из двух яиц, конфетка как бонус. У нее имеется замечательная конфетка, «Грильяж в шоколаде» называется. Много их нельзя, зубы испортишь, а одну вполне можно себе позволить.
Утром она наступила босой ногой на труп.
Конечно, это незаконно. И даже Владька не знает о том, что у него есть.
Хотя почему, собственно, даже Владька? Чем она отличается от прочих всех?
А насчет законно или нет, то тут как повернуть. В смысле, куда направить глазок объектива.
Когда Артем решил обосноваться в Тимофеевке на длительное время, то вывел сканер видеокамеры под козырек крыши, в самую верхнюю точку, замаскировав его под ласточкино гнездо. Картинка с камеры поступала на компьютер, на планшет, на смартфон. Ориентировать объектив можно было тоже с любого гаджета.
Дело было не в болезненном любопытстве. При помощи камеры он смог бы подсматривать в окна соседних домов, но не делал этого никогда. Во-первых, он считал, что это некрасиво. А во-вторых, его интересовала только улица. Он предпочитал держать все, что можно, под контролем. А какой контроль без мониторинга среды?
Он подумал: «А как там кот?» – и, свернув программу, над которой корпел второй день, подключился к видеокамере в режиме онлайн. То, что показал монитор, заставило его вскочить с места и быстро приблизиться к окну.
Он с силой дернул на себя створку, распахивая окно настежь. Подался вперед, чтобы лучше видеть. С высоты второго этажа и без бинокля было понятно, что происходит возле Владькиных ворот.
На обочине был припаркован белый микроавтобус с красной полосой и красными крестами по бортам. В его задние двери вталкивали носилки с кем-то на них лежащим. Двое в защитных комбинезонах – одна из них женщина – держали носилки снаружи, кто-то еще – возможно, водитель – помогал изнутри. Ан нет, водитель был один из тех, кто снаружи. Двое бегом направились к кабине, оставив коллегу вместе с лежачим больным.
С кем вместе? Кого сопровождать они его оставили?
Владиславу?!
Микроавтобус сорвался с места, направляясь, по видимому, к федеральной трассе.
Тревожно пошарив глазами по приусадебному участку пенсионерки Гущиной, Атрем увидел Шедулера. Его кот сиротливо сидел на дубовом поручне Владиславиного крыльца. Входная дверь на ее половину закрыта. Владьки видно не было.
Сбежав по лестнице на первый этаж, чуть было не проскочив мимо портмоне, лежащего на тумбочке у двери, едва не забыв запереть снаружи эту самую дверь, Темка кинулся в гараж, радуясь, что по безалаберности не закрыл на замок ворота, и ругаясь, что по той же безалаберности не залил полный бак, когда они с Владой возвращались из Москвы.
Вслед за белым «Фольксвагеном» с орущей мигалкой он мчался по вечерним магистралям и улицам, беспокоясь только о том, чтобы не сбить ненароком пешехода, пропустившего на свой законный зеленый «Скорую», но не догадавшегося, что вслед за «Скорой» через перекресток просвистит еще один автомобиль.
Гонка закончилась у больничных ворот, даже раньше – у больничного шлагбаума, который опустился, пропустив спецтранспорт, но преградив проезд «Опелю» с Артемом за рулем.
Не утрудившись припарковаться получше, чем въехав правыми колесами на бордюр возле будки КПП, он выскочил из машины и заспешил вслед за удаляющимися габаритными огнями «вагена», уверенно лавирующего между больничными корпусами.
Запыхавшийся, подбежал к дверям приемного покоя. Створки уже сомкнулись за каталкой, на которую вместе с матерчатыми носилками переложили неподвижную Владьку.
В вестибюле ему заступил дорогу тип в униформе, огромный, как голем, и такой же молчаливый, жестом указал на дверь.
– Мне бы узнать кое-что, – решил пробиться к его человечности Артем.
– В справочную, – не разжав губ, прогудел охранник, и Артем понурившись, вышел наружу.
